Пока полковник занимался организацией поисков, Стаев допросил майора Кима, помятого в крепких лапах Раскабойникова, а потом вместе с Яной прошелся по лагерю. Он заглянул в каждый корпус, опрашивал и детей, и вожатых, записывая беседы на диктофон. Затем Стаев связался с поисковой группой Ктыря и позвонил в психоневрологический диспансер справиться о результатах освидетельствования Шайгина.
Через час взорам сотрудников, детей и гостей «Белочки» предстала странная картина: следователь Стаев бродил по лагерю зигзагами с длинной палкой в руках. Приставив ее ко рту как дудку, он перебирал пальцами, имитируя игру, и расхаживал от одного корпуса к другому, пританцовывая и что-то напевая. При этом следователь не обращал никакого внимания на изумленные взгляды детей и взрослых, которые провожали его с недоуменными гримасами на лицах. Танцуя и «играя», Стаев прошелся по лагерю, выбрался за территорию через дыру в заборе и пошагал по тропинке в сторону ручья. Он хотел пройти до самой лощины, но на полпути передумал и вернулся.
– Ну, чем порадуешь? – спросил Раскабойников, когда Стаев через час вошел в главную вожатскую.
– Странная петрушка получается, – начал следователь, присаживаясь на скамью. – Костюмы детей, подготовленные ко Дню Нептуна, найдены в чулане Синего корпуса. Значит, отряд передвигался по лагерю в лучшем случае в домашней одежде. А то и вовсе в пижамах или нижнем белье.
Полковник и капитан обменялись быстрыми взглядами.
– Пока проигнорируем этот факт. Предположим, вожатому каким-то образом удалось незаметно вывести отряд за территорию лагеря и дойти до лощины. Вот только поисковики из первой группы сказали, что ручей за лощиной разливается и превращается в болото. Пройти там нереально. Но даже если обогнуть топь и добраться до Желябинского шоссе, смысла в том никакого. Дело в том, что дорога на ремонте с начала лета. Весь участок от Комово до садов «Надежда». Это подтвердил и участковый. Говорит, там и на тракторе не проехать. Наконец, в диспансере заявляют, что в крови Шайгина не найдено никаких веществ. Он трезв как стеклышко.
– То есть твоя версия рушится? – хмуро подытожил Раскабойников.
– Теоретически снимать подозрения с Кима и Половняка рано. Но в свете новых фактов их сговор кажется мне маловероятным. Слишком все… неподготовлено. А такие серьезные дела с кондачка не делаются. Так что увод детей представляется мне мероприятием спонтанным, как я и предполагал вначале.
– Как насчет показаний того мальчика? – осторожно поинтересовался Раскабойников.
– Арсения? Можно было бы отмахнуться от них. Он же сам утверждает, что ему все приснилось. Но вот какая штука получается. – Стаев оперся на стол руками. – На клумбе напротив корпуса, где размещается восьмой отряд, я нашел следы. Целая колея маленьких босых ног. И еще в других местах: около двух корпусов. Там же присутствуют отпечатки кроссовок с рисунком «в елочку».
Раскабойников откинулся на скрипнувшем стуле и прищурился.
– Да-да, – закивал следователь. – Их просто не заметили. Мы даже не смотрели там. Ведь та клумба находится в стороне от Синего корпуса. А мы исходили из предположения, что дети отправились к дыре в заборе самой короткой дорогой.
– Получается, он действительно водил детей по всему лагерю?
Полковник глядел на Стаева в ожидании.
– Знаю, – закивал следователь, – звучит неправдоподобно. Вместо того чтобы идти прямиком к дыре, Шайгин (и его сообщник) разгуливают как ни в чем не бывало с тридцатью детьми. Ни от кого не скрываются, а наоборот – шумят, поют и танцуют. При этом люди, проживающие в ближайших корпусах, а также охранники клянутся и божатся, что ничего необычного ночью не видели.
– Чушь! – прорычал Раскабойников.
– Конечно! – согласился Стаев. – Но многие факты указывают на это. И нам приходится считаться с ними. Отсюда я делаю вывод, что либо это не их следы, а Арсению действительно все приснилось. Либо… охранники и остальные сотрудники и дети дружно врут.
Раскабойников крякнул.
– Что теперь? Арестуешь всех? И какая новая версия?
Стаев молчал с минуту.
– Чтобы выдвинуть новую версию, я жду свершения как минимум двух событий, – проговорил следователь. – И первое уже произошло.
Он указал в окно. По главной аллее шагали родители во главе с майором Ктырем. Вид у них был понурый, как у разбитого войска. Впереди шли «зэк» и «браток». За ними следовали рабочие под предводительством «жженого». Он что-то говорил им. Лонина и оба Симченко шли в арьергарде. Оставив родителей, Ктырь направился в вожатскую. Он вытащил пачку «Беломора», закурил и начал свой рассказ.
