Где-то в недрах квартиры сам собой включился радиоприемник и, то затихая, то вновь просыпаясь, начал выдавать обрывками старый эстрадный шлягер про ягоду-малину. Сняв сталеварский фартук, Анастасия Юльевна поправила высокую аристократическую прическу и пристальным взглядом принялась методично изучать Стаева с головы до ног, как будто выбирала кавалера для танцев.
– Итак, вам нравится Гёте? – спросила она строгим тоном экзаменатора. – Вы цитировали «Фауста».
– Вообще-то Гёте вовсе не читал, – признался Стаев. – Не открывал даже. Я в принципе мало читаю.
Шайгина даже отшатнулась и сделала такое движение, будто собиралась выгнать неожиданного гостя, но в последний момент передумала. Губы ее сжались, глаза прищурились, а в позе появилась натянутость. Хозяйка изучала капитана еще с полминуты, принимая какое-то важное решение.
– Вы, насколько я понимаю, расследуете дело о пропавших детях?
– Расследовал. Меня отстранили.
– Тогда для чего вы здесь?
– Веду неофициальное дознание.
– Для чего?
– По зову сердца.
– По зову? – переспросила Шайгина таким тоном, будто слово было ей незнакомо. – Хм… Знаете, вы не похожи на следователя.
– А на кого похож?
Шайгина все приглядывалась к гостю, и внутри ее при этом что-то менялось.
– Вы похожи на человека, который многое пережил, – наконец заговорила Анастасия Юльевна, смягчившись. – И которому еще предстоит пережить еще больше. И еще вы похожи на человека, который нуждается в помощи. Какой-то вы… надломленный.
Стаев усмехнулся и вздохнул.
– Не в моих правилах отказывать людям в помощи, – продолжала Шайгина. – Видимо, вы тут не случайно. Что вас привело ко мне?
– Мне бы хотелось получше узнать Антона, чтобы понять, что произошло в «Белочке».
Хозяйка чиркнула взглядом по лицу Стаева, и ее черты еще больше смягчились.
– Хорошо. Я расскажу вам все, что прольет свет на происшествие в «Белочке». Это не поможет найти детей, но…
– Значит, вы считаете, что среди подобранных у Орлиной горы детей нет воспитанников десятого отряда?
Анастасия Юльевна фыркнула.
– При чем тут я? До вас приходили трое. Такие деловые, мрачные, ловкие, как коты. Все обыскали, везде залезли. Забрали компьютер Антона, книги, бумаги из письменного стола. Очень торопились. И с ними еще один был. Серьезный такой. Петров, кажется. Так он представился.
– Допрашивал вас?
– Не то слово. – Шайгина закатила глаза. – Пытал морально. Давил. Угрожал тюремным заключением, обвинял в пособничестве. Требовал флейту. Но дело не в этом. Судя по вопросам, которые мне задавал этот Петров, он понятия не имеет, где находится десятый отряд.
– А как же…
– И я не знаю, почему полторы сотни детей приехали к Орлиной горе в тот день. Скажу одно: они там оказались, конечно же, неслучайно.
– Понимаю, – сказал Стаев, хотя мало что понимал.
– Я расскажу вам то, о чем не говорила другим, – продолжала хозяйка. – Хоть мне и запретили распространяться на эту тему, но…
Она глянула на него немного кокетливо и на миг превратилась в молодую привлекательную девушку, какой наверняка была лет двадцать назад.
– Ну что ж, – согласился Стаев. – Давайте приступим.
– Для начала небольшая экскурсия, – объявила Шайгина.
«Ягоду-малину» сменила песня про подорожник-траву. Анастасия Юльевна распахнула двери обеими руками и вошла в комнату. Стаев ступил следом и остановился на пороге.
За дверями находился другой, сказочный, фантастический мир – законсервированная смесь восьмидесятых, шестидесятых и даже более древних, чуть ли не дореволюционных годов. Почти ни одной современной вещи или хотя бы предмета из девяностых. Все старое, советское, купленное «по записи» через знакомых. Мебельная стенка «Мечта», потрепанное кресло-кровать, тонконогий торшер со стеклянным абажуром, венские стулья и поцарапанный журнальный столик, комод с дырчатой накидкой, на котором читал книгу бронзовый Дон Кихот. На тумбочке дремали проигрыватель «Серенада» и стопка пластинок к нему, несколько гравюр с изображением видов сибирской природы замерли на стенах, в углу большие старинные часы с маятником мерно отсчитывали вечность, а у окна в кадке топырила резные листья древняя монстера. Имелся также большой книжный шкаф, но книг в нем почти не было. Создавалось впечатление, что они стояли там еще вчера. Стаев заметил, что стекла на окнах проклеены крест-накрест полосками бумаги, как это делали во время войны.
«Надо спросить, зачем», – подумал капитан.
