Павел почувствовал на себе чей-то взгляд – одна из старушек отвлеклась от службы и злобно уставилась на него, шевеля запавшим ртом. Обвисшие брыли на ее жеваном морщинистом лице возмущенно тряслись. Павел покрутил головой, не понимая, чем он мог разозлить старушку – может, свечку какую задел?
Старуха подошла к нему и потыкала высохшим пальцем на ящик со стеклянной крышкой:
- Убери цаклыги-то свои, мерзавец.
Психиатр убрал локоть с крышки, на которую было облокотился и всмотрелся в содержимое ящика. На дне лежала парчовая ткань, ленты с вышитыми затейливыми узорами и белое кружево. Старуха что-то злобно шамкала – очевидно, его локоть осквернил какую-то святыню. Павел примирительно улыбнулся прихожанке и чуть отодвинулся от ящика, бросив на него опасливый взгляд. И только тут он увидел среди складок материи некий предмет, показавшийся ему сначала куском жареной курицы. Психиатр вздрогнул – это была высохшая коричневая мумифицированная рука.
Это же рака – ящик с мощами святых! Павел покраснел – хоть он и был атеистом, ввязываться в конфликты с верующими не любил, и теперь ему было очень неловко за свою оплошность. Раку, очевидно, убрали в сторону на время ремонта, сняв с постамента в центре зала. Павел еще раз подивился тому, что в храме идут богослужения, но потом понял, что прихожан, особенно женщин, пускали только в надвратную церковь, поэтому выбора у руководства монастыря не было – или вовсе прекратить литургии или вести их в храме, где шел ремонт. Большой крест деревянный крест прислонили тут же, у раки, накрыв тканью, и Павел несколько опешил, рассмотрев за разошедшимися складками отреза, что поставили крест в перевернутом состоянии, так, что голова Иисуса была прямо у его пыльных кроссовок.
Психиатр краем глаза покосился на высохшую руку – было в поклонении куску увядшей плоти что-то таинственное и мистическое. В бытность студентом он повидал много трупов в анатомичке, видел и останки, пролежавшие в земле несколько тысячелетий, и эта мертвая рука определенно от них сильно отличалась – по ссохшимся пальцам змеились черные выпуклые вены, напоминавшие корни. Они плотным орнаментом покрывали коричневую кожу, и Павел подумал, что сосуды не могут просматриваться так отчетливо в плоти, которая мертва Бог знает сколько лет. Он наклонил голову над стеклом, внимательно рассматривая фигуры, которые образовывали эти черные веревки – где то они напоминали колючую проволоку, а где-то образовывали углы и спирали.
Оторвавшись от раки, Павел посмотрел на священника, продолжавшего литургию – темп молитвы явно убыстрился, и с каждой минутой все ускорялся. Скоро старославянский речитатив совсем стал неразборчивым, лишь изредка психиатр выхватывал отдельные слова. Павел почувствовал, как холодный пот выступает под рубашкой, ноги вдруг стали ватными, а в ушах зашумело.
«Душно тут», подумал Павел и решил пробираться к выходу, но ноги как будто приклеились к мраморному полу. Скороговорка отца Андрея завораживала и дурманила, мысли путались и обрывались. В молитве священника Павел неожиданно разобрал слово «стерва», и, когда он решил, что ему показалось, слово повторилось снова и снова. «Она стерва. Жадная стерва», неожиданно услышал он целую фразу. Психиатр вздрогнул, помотал головой, прогоняя морок, и усилием воли заставил ноги двигаться. Дойдя до дверей, он понял, что молитва прервалась, и обернулся. Отец Андрей теперь смотрел прямо на него, отвернувшись от царских врат, и все прихожане тоже повернулись в его сторону и молча сверлили психиатра взглядом. В церкви царила мертвая тишина, в которой слышалось только шуршание голубиных крыльев под куполом. Павел попятился к порогу, и в этот момент к его ногам упал трупик голубя.
В келье психиатр плеснул водой в лицо, чувствуя, как трясутся колени. Все это было безумным мороком, усталостью, нервным напряжением. Павел упал на кровать. Взгляд отца Андрея, черная ссохшаяся рука, трупик голубя, старая карга с висячими щеками – все это билось и пульсировало в его мозгу. Снова и снова в голове всплывала какая-то мысль, кончик которой он никак не мог ухватить. Вот он стоит на пороге и смотрит на отца Андрея, внимая его взгляду. Смотрит, не желая верить тому, что говорит ему этот взгляд…
Павел подскочил и сел на кровати. Видео! То видео с крещения!
Он быстро набрал номер благочинного и ленивым тоном попросил его сбросить ему видео на электронку, объяснив это псевдонаучной тарабарщиной:
- Вазомоторные реакции в период приступа надо отследить.
