– Не должен, но может это скрывать, например. Были такие случаи. Плюс, очень редко, но Тьма, бывает, захватывает тело своего последователя. Мы не знаем, почему она так делает, возможно, это зависит от конкретного человека, вообще механизма этого мы точно не знаем, но все же вероятность есть.
– Есть такая вероятность во время каждого ритуала? – заинтересовалась я.
– Нет, только первого. Поэтому и принято считать, что это зависит от конкретного человека, возможно, от его воли, точнее, ее отсутствия, или от каких-то физических и психических параметров. Так что сами понимаете… – мужчина развел руки в стороны, показывая, что он не виноват, а просто действовал по протоколу. – И предупредить я не мог, потому что Тьма – дама коварная.
– Ну так она могла мое имя у меня из памяти вытащить.
– Не могла, ей недоступна концепция личных имен или званий, а вот просто действие – постучать, чтобы выйти – это она понимает. Это если вкратце, а подробнее вам об этом на втором курсе будут рассказывать.
– Интересно. Ну ладно тогда, – я еще раз пожала плечами и прислонилась к стене. Предстояла еще дождаться Александра, но он задерживался. Через минут пятнадцать я не выдержала: – Может, постучать или посмотреть?
– Нельзя, – покачал головой куратор. – Ритуал – это дело личное, можно сказать интимное, если отвлечь – плохо будет.
– И сколько нам еще ждать? – недовольно уточнила я.
Можно было бы подумать, что я капризничаю или на фоне усталости начала делиться плохим настроением с окружающими, но это было вовсе не так. Я поняла это не сразу, но все дело в месте и в моем даре. Чем дольше мы находимся в тюрьме, в блоке для смертников, тем тяжелее мне становится. В том числе, тяжелее контролировать себя и свой дар.
Максинский это, похоже понял, но сделать ничего не мог, потому что меня ведь просто так без сопровождения отсюда не выпустят, а бросать Сашу и провожать меня хотя бы до выхода он тоже не может.
Пришлось терпеть, но мне было реально тяжело. А еще я была благодарна куратору, что он не стал в разговоре затрагивать тему казни. По всей видимости, я не производила впечатление сильно расстроенной или находящейся не в своей тарелке, поэтому он сначала кидал на меня странные взгляды, а потом успокоился.
Еще один взгляд он на меня кинул, когда входил в камеру смертников и проверил труп с одним аккуратным ранением в середине груди ниже сердца. Ну а что? У меня не та комплекция, чтобы пробивать грудную клетку, проще нанести удар снизу вверх и добраться до сердца через живот. Благо, длина кинжала позволяла.
Что я могу сделать, если удар получился более чем профессиональным? Любому, кто разбирается, это ясно. Я могла бы, конечно, замаскировать, но мне и слушать его не хотелось больше, чем необходимо, и физические кондиции мало что позволяли, и пытать его нельзя. Что там Максинский обо мне подумал, я не знаю, но если спросят, скажу, что он дергался, и так случайно получилось. Так себе отговорка, конечно, но я, собственно, не должна оправдываться – все было по закону, я ничего не нарушила.
А навыки убийства с одного удара? Ну, у них может создаться впечатление, что я уже убивала, только вот они ничего не найдут, даже если будут искать. Я внимательно покопалась в памяти Алисы на этот случай – ее не в чем обвинить, она и котенка за всю жизнь не обидела.
Муравьев постучал еще через десять минут, когда я уже всерьез размышляла на тему поискать выход самой или сесть на холодный пол, потому, что ноги уже подрагивали от напряжения.
Выглядел парень откровенно плохо, мне даже показалось, что он плакал, но я деликатно отвела взгляд, пока его под прицелом винтовок опрашивал куратор. Саша был спереди немного забрызган кровью, как я поняла, с одного удара у него не получилось. Ну так меч в такой ситуации не самое лучшее оружие, если уж хотел длинный клинок, то взял бы рапиру. Но ему привычнее, вероятно, поэтому и выбрал.
Руки у Муравьева ощутимо подрагивали, но он старался взять себя в руки, как бы это банально ни звучало, и даже улыбнуться. Получилось так себе. Впрочем, пока мы проходили бюрократическую волокиту, а нам надо было подписать ряд документов, подтверждающих казнь и принятие первостихии Тьмы, он заметно успокоился.
Еще бы, на моем фоне он не хотел выглядеть мямлей и слюнтяем. Думается, что Максинский не просто так взял нас двоих, и девушке поддержка, и парню возможность показать себя настоящим мужчиной. Скорее всего, если казнят не одного человека, так и берут разнополые пары. Впрочем, парни тоже любят друг перед другом покрасоваться и показать себя крутыми, так что их одних тоже можно брать, а вот пару-тройку девочек – точно не стоит.
Из тюрьмы мы вышли только через час, но у меня будто гора с плеч свалилась. И чем дальше мы отъезжали, тем легче мне становилось. Нет, я знала, что мне тяжело из-за ментального дара, но я даже не представляла, что настолько. А вот когда появилась возможность сравнить…
