Добравшись до дома травницы, Эллиан с трудом вспомнил её имя. В его памяти лица и слова постоянно путались — слишком много чужих воспоминаний, слишком много украденных мыслей. Он изучал их, хранил в голове, но лишь до тех пор, пока они были нужны Тэлли.
Он всегда испытывал странное облегчение, когда госпожа убивала очередного виновного. С этого момента он мог выкинуть из головы чужие страхи, боль, предсмертные мольбы. Забыть их всех. Они никогда не имели значения.
Лишь госпожа была важна.
Все остальные — просто инструменты. Люди, вещи, обстоятельства — они существовали только для того, чтобы сделать её счастливой. Чтобы подарить ей хоть мгновение радости среди этой бесконечной боли. И если для этого нужно было убивать, красть, предавать или разрушать — он был готов на всё.
— Господин Эл? — удивлённо произнесла травница, когда открыла дверь чёрного входа своей лавки.
— Прости, я забыл твоё имя, — коротко извинился он.
Эллиану нравилась эта эмеринка. В её присутствии не было напряжения, и, будь у него выбор, он бы предпочёл никогда не копаться в её памяти, чтобы стереть воспоминания о своих появлениях.
— Мила, господин Эл. Ничего страшного, заходите, — сонно улыбнулась она, пропуская его внутрь.
Он скользнул мимоходом взглядом по её фигуре. Тонкая, почти прозрачная ночнушка мягко облегала её тело, а поверх неё была накинута длинная шаль — едва ли прикрывающая её тело. Почувствовав внутри странное, непривычное влечение, Эл наблюдал за тем, как она зажигает лампу в подсобке. Свет ложился на её кожу мягкими тенями, очерчивая изгибы.
И в этот момент он осознал: он впервые за долгое время один.
Без приказов. Без чужой боли, давящей на его сознание. Без магии, что стискивала его сферу. Едва осознав это, он шагнул вперёд. Охватив травницу руками, Эл мягко прижал её к себе, его губы скользнули к её шее. Мила.
Мила удивлённо замерла, когда сильные руки охранителя сомкнулись вокруг неё, а тёплое дыхание коснулось её шеи. Эллиан сам не мог понять, что именно им двигало — усталость, одиночество или этот редкий момент, когда он наконец-то был один, без чужих голосов в своей голове, без магии, связывающей его с Тэлли. Его пальцы скользнули по тонкой ткани ночной рубашки, ощущая тепло её тела. Она не отстранилась, не закричала, лишь слегка напряглась, замерев в его руках. Лампа в подсобке горела тускло, отбрасывая на её лицо мягкие тени, которые делали её ещё более притягательной.
Эллиан разорвал тонкую ткань, позволяя рукам свободно скользнуть по её разгорячённой коже. Его губы накрыли её грудь, оставляя на коже лёгкие следы поцелуев, прежде чем он поднялся и жадно впился в её губы. Эллиан наслаждался одной лишь мыслью, что эта женщина — только его выбор, его желание. Он усадил её на стол, и со стоном вновь припал к её губам. Ни малейшей попытки оттолкнуть его — только глубокий вдох, лёгкое дрожание пальцев, которыми она вплелась в его волосы, притягивая его ближе.
Она направляла его движения, заставляя вновь опуститься к её груди, и Эл подчинился, нежно касаясь губами, проводя большими пальцами по чувствительной коже. Его пальцы скользнули вниз, к её лону, и он был приятно удивлён, ощутив, что пальцы стали влажными — она была готова принять его. Внутри всё сжалось от желания, напряжение заполнило каждую жилку его тела, и сдерживаться было невозможно. Медленно, словно продлевая этот момент, он вошёл в неё. Едва слышный стон сорвался с его губ, когда их движения слились в едином ритме. Влажный жар её тела окутал его, сводя с ума. Он ускорился, полностью отдаваясь нарастающему чувству, жадно ловя каждое прикосновение. Напряжение росло, накатывая горячей волной, сжигая остатки самоконтроля. И когда она первой изогнулась в волне наслаждения, её тело сжалось вокруг него, увлекая за собой. Эллиан почувствовал, как дрожь удовлетворения прошла по нему, накрывая с головой, затмевая разум, наполняя тело забытой лёгкостью.
— Господин Эл, — прошептала срывающимся голосом она, облизнув пересохшие губы, — Я вообще-то замужем.
— Плевать. Я пришёл за обезболивающим, — тихо ответил он, едва переводя дух.
Отстранившись, Эллиан быстро натянул штаны и только тогда заметил её озадаченный взгляд.
— Все прошлые у нас закончились, — пояснил он, чувствуя, как напряжение внутри постепенно утихает.
— Что ж, жаль, не я твоё обезболивающее, — горько усмехнулась она, подбирая остатки своей разорванной ночнушки.
Мила молча собрала для него новый запас трав и смесей, не задавая больше лишних вопросов. Но как только Эл взял приготовленный свёрток, его пронзило холодом. Тэлли пришла в себя. Волна её боли обрушилась на него внезапно, резким, болезненным толчком. Он с содроганием выдохнул, сжав пальцы на свёртке.
— Быстрее, — рявкнул он, чувствуя, как душа Тэлли зовёт его, натягивая невидимые нити связи, вынуждая спешить.
— Держи, — травница протянула ему несколько свёртков. — Ты ещё когда-нибудь придёшь… вот так? — она развела руками, указывая на своё тело.
Но Эл ничего не ответил.
