Тёмная, книга 1 полностью

Тэлли почувствовала, как от его сознания исходит мягкое, тёплое ощущение — почти как нежные объятия.

— Так, какое там описание? — переспросила Тэлли, когда поняла, что Эл замолчал, заметив её отстранённость. Он всегда словно чувствовал, когда она уходила в мысленный диалог с Юэ.

— Высокий воин со шрамами на лице, женщина в плаще с хриплым голосом и тяжёлой походкой, — тут же ответил Эл.

Тэлли нахмурилась. Откуда они узнали про голос?

— Читая воспоминания, можно слышать почти настоящие голоса, — пояснил он, почувствовав её удивление.

— С чего они взяли, что у меня тяжёлая походка? — буркнула она, бросив взгляд на свою тень, скользящую по мостовой.

— Твоя походка действительно изменилась, любимая. Но мне она нравится, — мягко сказал Эл, поймав её негодование.

Тэлли хотела возразить, но, задумавшись, поняла — он прав. Её шаги стали другими. Тяжёлыми ли? Скорее уверенными, непреклонными.

Они шли по грязному, суетливому городу, который раздражал Тэлли до скрежета в зубах. Ей хотелось обратно в горы — туда, где воздух был чистым, а тишина окутывала, словно мягкое покрывало. Здесь же всё было слишком шумным, хаотичным. Люди мельтешили, суетились, толкались, и порой ей казалось, что они делают это нарочно. К счастью, рядом был Эл. Его фигура внушала страх, и большинство старались обходить его стороной. Но её, укрытую плащом, не замечали, а потому то и дело задевали локтями или плечами.

И каждый раз ей хотелось тут же воткнуть им нож в горло.

— Только за то, что они толкнули тебя? Серьёзно? — встрял Юэ, в голосе звучала развесёлая насмешка.

— Вот если бы не путались под ногами, то и нормально было бы, — проворчала Тэлли, не сбавляя шаг. Сейчас её больше бесила не болтовня Юэ, а сама эта городская суета, давящая, неумолимая.

— Мы скоро дойдём, — спокойно сказал Эл, уловив её раздражение.

Они приближались к рынку, и в сознании Тэлли вдруг всплыли размытые воспоминания — как они с Туром носились между лавочками Рокина, уворачиваясь от торговцев, смеясь и споря, кто первым добежит до нового прилавка. Поймав нотку грусти, она тут же её откинула.

«Больше это не повторится. Нет смысла жалеть о прошлом», — упрекнула она себя, с силой сжимая пальцы, словно хотела физически прогнать ненужные мысли.

— Покажи ещё раз, сестра, — раздался голос Юэ, мягкий, но настойчивый. — Я не успел его разглядеть.

— Тебе и не нужно, — отрезала она, не позволяя себе ни малейшего колебания.

Юэ уже много раз пытался заставить её показать троицу, но Тэлли не хотела, чтобы он погружался так глубоко в её воспоминания. Особенно в те, которые раньше приносили ей только боль.

Пока они шли к новой таверне, Эл молчал, а Тэлли боролась с мыслями, которые липли к сознанию, словно назойливые мухи. Её не отпускало беспокойство — троица подобралась слишком близко.

«Ещё немного, и они найдут нас, — размышляла она, обходя очередной мусор на дороге. Но тут же в голову закралась другая мысль. — С другой стороны, ещё немного — и всё будет закончено», — хмыкнула она про себя, задаваясь вопросом, что же произойдёт раньше.

— Сестра, когда вы уже вернётесь в лес? Мне скучно, — вновь заныл Юэ.

— Погоняй какую-нибудь дичь, займи себя чем-то, — отозвалась Тэлли, которой уже надоело раз за разом слышать этот вопрос.

— Скучно. Они все слишком быстро попадаются в мои лапы, — мысленно ответил он, и в его голосе прозвучала довольная усмешка.

— Моя дичь тоже так делает, — усмехнулась Тэлли, вспоминая прошлые убийства пустынников и их помощников.

— А почему вы зовёте их пустынниками? — неожиданно спросил Юэ.

Тэлли нахмурилась. Он никогда раньше не спрашивал об этом, и она даже не задавалась этим вопросом. Но теперь, осознав, что и сама не знает, задумалась.

Почему они так сами себя назвали? Лишь одна причина пришла ей на ум.

— Недалеко от их лагеря, где нас держали, есть марево пустыни. Его поставили аури… может быть, поэтому, — с сомнением ответила она.

Но даже если это и не так, какая разница? Неважно, как зовёт себя дичь, на которую она охотится. Им всё равно суждено умереть. Юэ ничего не ответил. Видимо, почувствовав вспыхнувшую в ней злость, он на время замолчал, оставив её в покое.

Тэлли обратила внимание, что Эл упрямо вёл их узкими, малолюдными улочками. Это заметно удлиняло путь, и теперь, когда солнце уже клонилось к закату, она чувствовала нарастающее раздражение. Осознав, что сегодня ей не хочется больше никуда идти, она решила, что, как только они доберутся до таверны, она поест и тут же завалится спать. Последние недели гонки изматывали её до предела.