Поднявшись, она потянулась, пытаясь разогнать застоявшуюся кровь. После долгого сна тело казалось деревянным, движения были скованными, а мышцы отказывались подчиняться. Словно её заточили в тугой панцирь, который мешал даже дышать. Тэлли хотелось хоть раз снять скопившееся в теле напряжение, но ощущение не проходило. Всё внутри было на взводе — как натянутая тетива, которая никак не выпускала стрелу. Нервы зудели, голова была тяжёлой, а слабость не покидала её даже сейчас, когда сознание наконец прояснилось.
На днях у неё снова пошла кровь. Эл с трудом отстирал её одежду — с каждым разом пятна отстирывались всё хуже. Радовало лишь одно — сейчас всё завершилось, пусть и ненадолго. Её циклы сбились из-за болезни и теперь шли почти каждую неделю.
«Хотя, может, это были и не циклы», — пронеслась мысль, вызывая лёгкую радостную дрожь. Она вспомнила разговор с травницей, её пристальный, испытующий взгляд и короткие, сухие слова. «Скоро всё завершится», — уголок губ с правой стороны едва дрогнул от радостного предвкушения.
Оглядев комнату, она поняла, что Эл уже собрал вещи, и это её удивило. Всё выглядело так, словно их здесь и не было: ни следов поспешных сборов, ни малейшего намёка на присутствие.
— Позапрошлым вечером они были поблизости. Я не стал тебя будить, но уверен, что они будут прочёсывать этот район, — тут же ответил он на её немой вопрос. — Я бы точно стал.
— Значит, уходим, — кивнув, ответила она, уже натягивая сапоги и плащ.
В миг сотворив марево, она ощутила, как тело с трудом подчиняется ей, словно каждая магическая нить сопротивлялась, отзываясь тупой болью в голове.
«Мне нужен отдых», — с грустью посмотрела она на измятую кровать.
Тэлли не помнила, что просыпалась. Каждую ночь её сознание утопало в жутких, уродливых снах, но наутро оставались лишь смутные отголоски, растворяющиеся в забытьи. Но часто она забывала не только сны, но и сам факт того, что просыпалась от них.
«Хотя, и хорошо, что я не помню их. Мне хватило этого в реальности, чтобы ещё видеть во сне», — подумала она, массируя ноющие виски.
Эл протянул ей кусок свежеиспечённого хлеба, и она с жадностью набросилась на него. Хрустящая корочка приятно грела пальцы, а мягкий, тёплый мякиш был пропитан тонким ароматом печи.
Когда они вышли на улицу, Тэлли зажмурилась от яркого света. Даже капюшон не спасал — краски города казались невыносимо насыщенными, кричащими, словно издевались над ней своей радостью. Был уже за полдень. Она и вправду спала слишком долго. Эл снова пожалел её и не будил… до этого момента.
— Почему сейчас? — тихо уточнила она, скривившись от громкого стука колёс телеги по брусчатке. Звук отдавался в висках глухой болью, словно кто-то бил по её черепу молотком.
— Они были здесь уже несколько раз, но благодаря тому, что я заселялся один, эмерины не вспоминают меня по их описанию, — Эл наклонился к её уху, его голос почти слился с шумом улицы, но всё же пробрался сквозь гул множества голосов эмеринов, снующих вокруг.
— И какое же описание у них? — усмехнулась Тэлли, на миг представив себя прежнюю.
«Маленькая девочка, которая боится собственной тени. И грозный красавец-мужчина, защищающий её. Да уж, та ещё парочка», — хмыкнула она.
