Он отбросил осторожность и пошёл в атаку, резко смещая вес на переднюю ногу, заставляя противника отступить. Но ларин не дрогнул. Каждое его движение было точным, выверенным, хищным, словно он не просто дрался, а играл с жертвой. О магии даже думать не приходилось. Всё внимание уходило на клинок, на каждое движение врага, на каждый его вдох. Хейл не мог даже мельком взглянуть на братьев. Но слышал их.
Грохот металла, короткие, жёсткие выкрики, звон скрещённых мечей. Значит, пока что они в порядке.
Пока что.
Шаг вперёд — удар. Наклон — уход от контратаки. Глухой стук шагов, скользкий камень под ногами, дрожащие отсветы факелов, разбросанных по улице, создавали обманчивое ощущение тени и движения. Противник был слишком быстр. Хейл даже не успевал занять устойчивую позицию для следующего удара, вынужденно атаковал с неудобных, неожиданных углов. Нож с тихим звуком выскользнул из ножен в его левой руке.
Теперь он атаковал двумя клинками, надеясь сбить ларина с ритма. Но тот даже не вздрогнул. Словно не чувствовал угрозы вовсе. Звон металла разрезал ночь, эхом отскакивая от каменных стен.
Удар. Ещё удар.
И каждый был отбит с хладнокровной точностью. Хейл разозлился, вновь и вновь прокручивая в голове все возможные приёмы. Но этот воин уже видел их. Уже отбил. И знал, что сделает Хейл дальше.
Взмах. Шаг. Толчок. Удар. Бестолку. Каждый раз лезвие меча Хейла встречалось с клинком ларина, скользя по металлу со звонким визгом. Его защита была безупречна. Слишком отточена, идеальна, продуманна до мелочей. Но Хейл не привык к такому. Он должен был просчитать противника. Понять, как он движется. Только тогда он сможет победить. Он вгляделся в ларина — в движения, в ритм, в стойку… И понял. Противник копировал его самого.
«Какой же я идиот…», — Хейла внезапно озарило — ларин уже прочитал его, уловил его стиль, повторяя движения. Именно поэтому Хейл не мог пробить защиту — ведь он практическисражался против собственной защиты.
Но теперь он знал. Он перенёс вес на левую ногу, и вместо ожидаемого удара мечом — резко ударил ножом. Ларин не был к этому готов. Он сместился, и в тот же миг Хейл пустил в ход меч, вкладывая в удар силу всего корпуса. Сталь вспорола ткань, кожу, мышцы. Ларин вздрогнул, его тело содрогнулось в агонии, когда меч прошёл насквозь.
Но рана не остановила ларина. С диким, почти звериным воплем он бросился вперёд, и в тот же миг Хейл ощутил удар магии. Будто на него набросили тяжёлую ткань, плотную и давящую, сминая грудь, лишая воздуха. Огромная сила прижимала его к земле, заставляя подчиниться.
Заставляя успокоиться.
Хейл почувствовал, как магия пытается проникнуть в его сознание, но он отбился — его разум был свободен. Но тело… Тело пронизывала невидимая тяжесть, а руки наливались свинцом. Ларин не отступал, его клинок молнией мелькал в воздухе, разя с беспощадной точностью. Хейл едва успевал парировать удары, чувствуя, что долго так не выдержит. Долго сражаться с таким противником и одновременно вести магическую дуэль — невозможно. Он разжал пальцы, и нож выпал на землю.
Заметив краем глаза, как Туррен вдруг замер, его меч выпал из рук, а к его голове уже летел клинок врага, сверкнув в темноте. Хейл молниеносно бросился вперёд. Он успел. Успел отбить удар, который мог стать смертельным для друга. И вот теперь он уже бился с двумя ларинами сразу. Звон клинков разрезал воздух, удары сыпались один за другим, и Хейл понимал — долго так не продержится.
Крест, едва держащийся на ногах, отступал, сдавая позиции. Злость полыхнула в Хейле — какого чёрта их так легко одолевают?! С рёвом, вложив всю ярость в удар, Хейл с размаху обрушил меч на противника Туррена. Тот, не ожидая такого напора, отступил на шаг и на мгновение открылся. И Хейл не упустил шанс. Клинок прошёл по дуге — чисто, точно, беспощадно. На землю с глухим стуком о камни упала отрубленная рука.
Раздался жуткий крик.
— Молчи, придурок! — рявкнул другой ларин, с которым ранее сражался Хейл.
Его голос резанул по напряжённой тишине улицы, заглушая даже звуки стали. И словно получив приказ, ларин Туррена резко замолчал. Но Хейл не стал ждать следующего приказа. Одним мощным движением меча он снёс ему голову. Тело рухнуло на землю с глухим стуком, а голова покатилась по мокрому камню, оставляя за собой тёмный след.
Хейл тяжело дышал. Сквозь лихорадочный ритм боя он ощущал, как магия врага давит на него. Ларин пытался пробиться в его сознание. Но Хейл не собирался тратить силы на контратаку. Вместо этого он усилил магический блок — тот, что вбивали в него с детства. И мгновение спустя он впервые испытал благодарность к своим учителям. Ларин устал. Он тоже потерял концентрацию. И Хейл воспользовался этим. С дикой яростью он бросился в атаку.
