«О, глупая, безрассудная девчонка», – произнесла про себя Арианн. Луиза вела опасную игру, и Арианн надо было как-то положить конец этому безумию, прежде чем молодая куртизанка или кто-нибудь еще разделит участь несчастной королевы Наваррской.
Арианн трудилась в подвале, пока не стало двоиться в глазах, но так и не приблизилась к разгадке тайны этих перчаток, к получению доказательств, которые навсегда лишили бы Темную Королеву возможности причинять вред другим. Она просто не представляла, что еще можно сделать.
Потирая шею, Арианн подошла к окну, глядя на угасающий день. Заходящее солнце бросало мягкие золотые лучи, готовясь набросить покров ночи на Бель-Хейвен, на шелестящие сады, серебристую поверхность пруда, прочное строение стоящей неподалеку конюшни. Обычно, глядя на все эти ласкающие глаз земные блага, Арианн успокаивалась, но в последнее время ей бросались в глаза только недоделки и упущения.
Огород лечебных трав давно нуждался в прополке, а в саду ветви деревьев сгибались под тяжестью созревающих плодов. Надо было организовать домашнюю челядь и проследить за тем, чтобы плоды были собраны до того, как яблоки сгниют и весь урожай пропадет.
По-прежнему приходилось думать о долгах отца, и почти не оставалось времени заглядывать в бухгалтерские книги. Напуганные охотниками на ведьм островитяне понемногу приходили в себя и наведывались снова, умоляя помочь от болезней, и запасы лекарств, к прискорбию Арианн, оскудевали. Надо было не посвящать все время изучению ядов, а готовить свежие лекарства.
И затем, разумеется, Ренар.
Арианн прислонилась лбом к окну. Он никогда не удалялся ни из ее мыслей, ни от Бель-Хейвен. Предпочел остаться на острове, жил на постоялом дворе, его люди непрерывно караулили насыпь между островом и материком.
Время от времени она мельком видела Ренара то ехавшим по городу, то на опушке леса: могучий конный страж, гарантирующий ей безопасность.
Она не хотела быть еще больше обязанной этому человеку хотя бы ради собственного душевного спокойствия. Она желала, чтобы он вернулся к себе в имение, но не собиралась искать его, чтобы сказать ему это. Предпочитала держаться на расстоянии, дабы он не прочитал ее глаза и не увидел там овладевшее ею в последнее время страстное желание, необъяснимую жажду снова воспользоваться кольцом.
Она потрогала платье, ощущая на цепочке под лифом кольцо Ренара. Возможно, ей следовало бы избавиться от него, как требовала Габриэль, особенно теперь, когда узнала, каким опасно могущественным может быть этот талисман. Но, похоже, Арианн была не в состоянии пойти на это.
Оттянув вырез, девушка достала цепочку с кольцом, покрутила им перед глазами, поражаясь, как такой простой металлический кружок может вызывать такое большое искушение. Ведь она не раз испытывала соблазн надеть кольцо на палец и вызвать Ренара, хотя ей ничто не угрожало. Разве что перспектива еще одной бессонной ночи в пустой постели, где ее мучили бы видения той жаркой игры воображения, овладевшей ими при соприкосновении их колец, и возникал бы вопрос, как было бы, если бы их занятие любовью стало реальным.
Арианн глубоко стыдилась своей слабости. В то же время она понимала, что желать мужчину – вещь вполне естественная, извечная, как сама земля, неодолимая потребность быть в ночи рядом с любимым, в объятиях его сильных рук, отвечать на ласки, упиваться его страстью и нежностью.
Об этом мечтают большинство женщин, но положение Хозяйки острова Фэр требовало от Арианн быть сильной, самостоятельной, не зависящей ни от одного мужчины. Кроме того, с грустью напоминала она себе, страсть без любви – пустое дело. Именно этим все закончилось для ее бедной сестренки Габриэль, отдавшей на скотном дворе самый драгоценный дар мужчине, совершенно ее недостойному.
