Несмотря на все так называемые предвидения его странной бабушки относительно судьбы, для расцвета настоящей любви между Арианн и Ренаром не могло быть перспектив. Каким бы сердцем ни обладал Ренар, он давно отдал его веселой полногрудой пастушке, которую звали Мартиной. А что до ее сердца, Арианн отдала его жителям своего острова и своим сестрам, их счастью, здоровью и благополучию.
Девушка последний раз украдкой, с сожалением бросила взгляд на кольцо и через силу убрала его.
От упрямого бдения Ренара на острове была, по крайней мере, одна польза: Арианн считала, что его присутствие, возможно, задерживало возвращение де Виза и предоставляло больше времени на поправку Реми.
Скоро капитан Реми будет достаточно здоров, чтобы покинуть остров Фэр, что станет благом для всех. Теперь, когда опасность отступила, Арианн переместила его из подвала в спальню отца, а Габриэль проводила в обществе солдата много времени, читала ему, играла на лютне, чтобы возбудить аппетит, приносила лакомые кусочки.
У Габриэль редко хватало терпения ухаживать за больным. Возможно, теперь она чувствовала себя немного виноватой за непорядки, которые причинила, утащив шпагу Реми. Габриэль определенно не обладала способностью читать по глазам, иначе бы увидела то, что давно заметила Арианн.
Серьезный молодой капитан все отчаяннее влюблялся в нее.
Габриэль тянула Реми за руку, украдкой оглядываясь в сторону Бель-Хейвен. Серый каменный дом с увитыми плющом стенами мирно нежился под полуденным солнцем. Кругом не было ни души. Но в любой момент в одном из окон могло появиться лицо Арианн.
– Быстрее! – крикнула босоногая Габриэль, порываясь побежать. Они подходили к краю заросшего травой луга, за которым начинался лес. Но Реми противился. Он, спотыкаясь, тащился в тяжелых сапогах и, в конце концов, заставил остановиться.
Габриэль еще настойчивее потянула его за руку, но она с таким же успехом могла бы сдвинуть с места каменный столб. Чуть улыбаясь, он покачал головой.
– Габриэль, не надо, – попросил он. – Ты же сказала, что мы только сделаем кружок по саду и так далеко не пойдем. Арианн разрешила мне вставать, но просила не выходить из дома. Или, по крайней мере, не уходить дальше сада.
– Разрешила тебе? С каких это пор Арианн стала твоим командиром? Тебе не обязательно слушать, что она говорит, – с озорной улыбкой добавила Габриэль. – Я, разумеется, никогда не слушаю.
– А, пожалуй, следовало бы, – возразил Реми. – Арианн очень благоразумна. Если бы солдаты Екатерины или этот дьявол де Виз вернулись и нашли меня здесь, то и вы бы поплатились. Я и без того представляю для тебя и твоих сестер достаточную опасность.
– Этот большой болван, ухажер Арианн, прогнал де Виза и его охотников на ведьм. И даже если они вернутся, я тебя защищу.
Ее заявление вызвало не так уж часто слышимый смех Реми. Габриэль подошла ближе, глядя на него сквозь густые ресницы.
– Ну, пожалуйста, Реми. Пойдем со мной, – уговаривала она. – Ты не видел моего любимого места, я хочу тебе показать.
– Хорошо, – согласился Реми. – Но ненадолго. Габриэль повела его по окружавшему Бель-Хейвен лесу. В одной рубашке, легких коричневых брюках и высоких кожаных сапогах, Реми с головы до ног выглядел солдатом.
Девушку не могло не восхищать мужское изящество его стройной фигуры. Реми не был слишком высокого роста, дюжим животным вроде ухажера Арианн, графа де Ренара. Капитан был куда более гибким и ладно скроенным, и Габриэль представляла, каким подвижным, проворным он станет, когда наберется сил. При этих мыслях ее сердце учащенно забилось.
По мере того как они медленно углублялись в лес, Габриэль казалось, что она чувствует, как крепнет, оживает рука Реми. Откинув голову, со светящимися удовольствием глазами он глубоко вдыхал бодрящие запахи земли и деревьев.
Тянущиеся к небу вековые стволы могучих дубов, вязов и платанов походили на стерегущих остров старых, испытанных часовых. Тут и там можно было увидеть танцующие на ветру, будто нежные дриады, белые полоски березовой коры.
Снизу лес до того густо зарос кустарником и папоротником, что пробираться сквозь заросли было довольно сложно. Исключением была Мири, которая, казалось, могла пробираться сквозь самый перепутанный кустарник так же легко, как кролик или лисичка.
Габриэль старалась вести Реми по тропе. Наступая босой ногой на острый сучок, она морщилась – подошвы были не такими затвердевшими, как в дни ее детства. Она всегда страшно не любила возиться с туфлями и носками, лишними вещами, задерживавшими, когда ее ждал целый большой мир, множество чудесных видов и пейзажей, которые надо было успеть запечатлеть на полотне, пока светло.
