На постаменте была выбита надпись: «Честь рождается там, где встречаются воинское искусство и благородство». Старый девиз Пурпурных священников, еще с тех времен, когда душевное благородство было важнее благородного происхождения. За много лет Фэллон ни разу не видел Пурпурного священника хотя бы с зачатками благородства. Люди чести среди них встречались еще реже.
– Почему ты не молишься? – спросил голос, идущий откуда-то издалека. Он был похож на наречие ро. но отдавался эхом, и в нем ощущались глубина и настойчивость, от которых Фэллон заворочался во сне. – Конец твой близок – в такое время разве ты не должен обратиться к Богу?
Сон сменился, и тренировочные площадки исчезли, Фэллон стоял на траве. Он огляделся вокруг и увидел перед собой армию Красных рыцарей, а за спиной – внешние укрепления Южного Стража. Больше на нем не было рыцарских доспехов, меч в руке тоже ему не принадлежал.
Однако Фэллон чувствовал, что говоривший все еще здесь.
– От молитвы мне еще горше. Хорошие люди умирают, дураки – благоденствуют… а Одному Богу не осталось тут места.
При этих словах сотряслась земля, и армия рыцарей понеслась к нему. Фэллон не чувствовал опасности, но ощущал гнев того, кто говорил с ним. Он смотрел на множество красных рыцарских плащей, которое надвигается на него, но не дрогнул, пока в самое последнее мгновение они не замерли на месте. Перед ним, выстроенные на равнинах земель Алого Отряда, застыли тысячи воинов, каждый из них был неподвижен, словно статуя, лица искажены яростью.
– Скажи мне, рыцарь, – произнес голос, – ты знаешь, почему появились Пурпурные священники?
От каждого его слова голова Фэллона пульсировала.
– Аристократы Одного Бога, – ответил он, вздрогнув. – Верховный орден священников… тех, кто станет править всеми остальными.
– Нет! – проревел голос, и Фэллон упал на колени и закричал от боли. – Такими их сделали люди!
Фантастический пейзаж снова сдвинулся – и Фэллон оказался в Ро Канарне. Город только что пал, и внутренняя территория наполнилась рыцарями и их слугами. Уильям из Вереллиана сопровождал Магнуса Вилобородого в главный зал, готовясь присутствовать на казни герцога Эктора. Фэллон не видел самого себя, но
– Что тебе от меня нужно? – спросил он небеса, глядя на знамя с перекрещенными длинными мечами, развевающееся над Канарном. – Я всего лишь человек.
– Ты Красный рыцарь, – ответил говоривший.
Фэллон не мог возразить или даже кивнуть, его голова горела от непостижимости голоса, который с ним говорил.
– Ты следуешь приказам тех, кто облечен благородством
– Кто ты? – Капитан исторг из себя слова и увидел отдаленный образ священника в полном доспехе и рыцарском пурпурном плаще.
– Я призрак брата Ториана из Арнона, – ответил голос, – а ты – избранник Одного Бога.
Фэллон проснулся с головной болью, во рту пересохло. Он совсем не чувствовал себя отдохнувшим, а его сон сохранился в памяти до мельчайших деталей – Фэллон даже не думал, что такое возможно. Имя, которое он услышал во сне, было ему знакомо, но он не видел брата Ториана со времен юности в Ро Арноне и очень смутно помнил его лицо. Они никогда не разговаривали, и Фэллон не знал, каким стал Ториан.
Приближалась ночь, и, вспоминая свой сон, Фэллон еще больше укреплялся в правильности своего решения – спасти Вереллиана и бросить вызов Джакану. Ему позволили сесть на входе в палатку и наблюдать за сценой сражения. Как только зашло солнце, требушеты начали обстрел города, и с наступлением темноты они три часа подряд метали большие валуны в Южный Страж. Боевой дух армии был на высоте, обязанностей у них осталось немного, и солдаты наблюдали за тем, как механики разрушают деревянные укрепления города. Добровольцы Дарквальда добродушно перешучивались, предвкушая скорую победу.
Фэллон видел, как Владимир Коркосон расхаживает туда-сюда вдоль рядов своих воинов, и несколько раз пытался привлечь его внимание. Капитан чувствовал: из всех присутствующих лучше всего будет поговорить о его сне с низшим аристократом из Дарквальда. Он не мог посоветоваться с Вереллианом, но новообращенный в веру рыцарь нуждался в чьем-то совете. Это был всего лишь сон – но Фэллон не мог избавиться от ощущения: что-то изменилось. Теперь, Фэллон знал, он является земным воплощением Одного Бога, но не понимал значения свершившегося – чувствовал только его величие и знал, что единственная его защита – честь.
Он снова повернулся к Южному Стражу и заметил, что ранены хорошо укрепили город. Устроили ворота и зоны для обстрела, назначением которых было загнать наступающую армию в ловушку. Издалека не получалось различить защитников города, но Фэллон подозревал, что они, конечно, не смогли подготовиться к дальности осадных орудий народа ро и предпочли остаться в укрытии, надеясь встретить захватчиков лицом к лицу.
