– Ты же знаешь, я не могу, – рявкнул командующий. – Если я казню сэра Фэллона из Лейта – как отнесутся к этому остальные рыцари? Они и так злятся на то, что находятся далеко от дома, и большинство из них тебя уважает… как и Вереллиана.
– Месяц назад вы говорили мне, будто Мобиус может убить меня, если захочет. Положение изменилось? – Фэллон знал: что-то важное произошло после их ухода из Ро Хейла. Он слышал, как в лагере приглушенно перешептываются насчет сумасшествия короля.
Тристрам опустил взгляд на траву под ногами и нахмурился.
– Я просто хочу завершить эту кампанию и вернуть своих людей домой.
– А ранены? – спросил Фэллон.
– Если, для того чтобы как можно быстрее убраться из Свободных Земель, мне нужно будет закидать их большими камнями – я так и сделаю. – Тристрам потянулся рукой за спину и открыл полог палатки, намекая Фэллону посмотреть налево. – Двадцать требушетов в боевой готовности, наведены на цель, – пояснил командующий. – Мы начнем обстрел с заходом солнца, и я надеюсь, в ближайшие несколько недель мы сможем вернуться в Тор Фунвейр… вероятно, оставив часть добровольцев в качестве оккупационных сил.
Фэллон поднял бровь и повел плечами, пытаясь сесть поудобнее с закованными в кандалы руками.
– Ты действительно в это веришь? – спросил он. – Что на Южном Страже все закончится?
– Не тебе задавать такие вопросы, – огрызнулся Тристрам. – Ты Красный рыцарь.
Фэллон склонил голову и глубоко вздохнул. Он говорил то же самое Уильяму из Вереллиана. Как и его прежний командир, молодой рыцарь знал ответ.
– Больше нет… не думаю, что я смогу им остаться, – тихо сказал он.
Командующий рыцарей поднялся и гневно уставился на своего подчиненного. Он несколько раз открывал и закрывал рот, будто пытаясь что-то сказать, но, только подумав полминуты, решился заговорить:
– Тебя вздернут на виселице, капитан Фэллон. Когда мы захватим Южный Страж, у меня не будет иного выхода.
Он не стал дожидаться ответа, стукнул кулаком в нагрудник и вышел из палатки.
Фэллон следил за тем, как Тристрам уходит, и, когда командующий исчез в океане красных знамен, ему на глаза снова попались требушеты. Фэллон не был уверен, что же беспокоит его больше – неминуемая казнь или предстоящая атака на Южный Страж.
Он сочувствовал Владимиру Коркосону и добровольцам из Дарквальда, людям, которых заставили служить и кто наверняка еще меньше заботился о выполнении приказов, чем Фэллон. Капитану нравился Владыка Топей, и он надеялся, что тот будет держать язык за зубами, выполнять приказы и вернется в Дарквальд с небольшими потерями. По крайней мере, у Красных рыцарей имелось преимущество – они могли опираться на слепое повиновение приказам, чего были лишены простолюдины из добровольческой армии.
Фэллону никогда не нравилась мысль о том, что людей принуждают воевать по команде их лорда. Те простолюдины, кто поступал на службу к отрядам Красных рыцарей, как правило, были жестокими идиотами, кому нравилось играть в войну и задирать других. Но добровольцы из Дарквальда и Охотничьего Перевала – обычные люди, которых заставили служить под угрозой того, что король заберет их дома и разрушит привычный жизненный уклад. По крайней мере, им не нужно было находиться в войсках постоянно, и после войны они могли вернуться домой к своим фермам и виноградникам и забыть о Тор Фунвейре до того времени, пока их снова не призовут на службу.
Фэллону хотелось изменить ситуацию. Он страстно желал, чтобы Тристрам услышал голос разума, чтобы храбрых людей, собравшихся снаружи, не заставляли убивать врагов, которые не сделали им ничего плохого. Это была его единственная мечта, и пока он пытался устроиться поудобнее в своей палатке-тюрьме, ему совсем не хотелось молиться Одному Богу. Только не после всего, что произошло.
Фэллон нечасто видел сны. Вереллиан говорил, будто после того, как человек убьет больше сотни врагов, его разум больше не пускает их в его сон. Рыцарь из Лейта никогда особо не задумывался над этой теорией. С годами он стал практичен до той степени, когда неясные сны и знамения превратились в давно забытые слабости. Однако за несколько часов, выдавшихся на отдых перед бомбардировкой Южного Стража, Фэллон успел погрузиться в глубокий и полный раздумий сон, который увлек его в мир видений.
Капитан снова оказался в Ро Арноне, он шагал по пыльным учебным площадкам Красного собора и смотрел на ржавый черный скипетр аристократии, возвышавшийся над городом. Он был не одинок, хотя безликие рыцари вокруг него не узнавали Фэллона. Судя по солнцу, день только перевалил за середину, но воздух уже хорошо прогрелся. Фэллон был в полном парадном облачении: чистый красный рыцарский плащ, нетронутый плюмаж на шлеме, доспехи без единого пятнышка.
Он быстрым шагом шел к статуе, которая возвышалась над окрестными землями – Красный рыцарь лицом к лицу с Пурпурным священником. Фэллон хорошо ее помнил. Он смотрел на две каменные фигуры, каждая из которых сжимала предплечье другой в воинском приветствии, и чувствовал странную опустошенность.
