Вот странно как-то всё обернулось, вроде бы, и недолго мы вместе были, а как она мне на душу легла! Отец Трифон вздыхал, что не нашёл я пока своей суженой, мне оставалось только с ним согласиться. Что Катя — любит меня, заботиться, а вот семьи как не было, так и нет. Ох, ладно, делами надо заниматься — время не ждёт.
Еропкин и главы Московского общества по улучшению городского удобства уже ждали меня в доме городского совета, не стило обижать столь хороших людей опозданием. Санки мои неслись по Москве, а я доброжелательно улыбался и помахивал рукой прохожим, который в праведном уважении кланялись мне и крестили меня провожая. Люблю я своих подданных и царство своё и так приятно понимать, что власть моя держится не на силе и страхе, а на уважении и любви их…
Я с удовольствием вошёл в дом, который был недавно построен и представлял собой огромный пышный дворец, спроектированный на основе работ самого́ великого Пиранези, к сожалению не увидевшего уже своего творения. Это было поистине место, где и работало множество городских служб, и могли собираться и даже праздновать лучшие люди старой столицы.
Сияющий Еропкин, которому я уже не раз выказывал своё удовольствие по поводу устройства и развития вверенного его заботам города, встречал меня при входе с небольшой группой авторитетных горожан и оркестром — музыку я очень любил, а особенно хорошую. Самоё интересное, что на сей раз денег у меня не просили, наоборот, хотели похвалиться.
Две идеи, которые в Москве намеревались начать воплощать следующим летом действительно вызвали мой восторг. Казалось бы — простейшие по меркам двадцатого века вещи, но сейчас… Мои москвичи, наигравшись с омнибусами, которые серьёзно улучшили транспортное сообщение в городе, всё же нашли в этом и существенную проблему — летом в этих экипажах на московских мостовых неимоверно трясло.
Даже в богатых колымагах, уже массово комплектовавшихся кожаными рессорами, мотало и подбрасывало так, что многие пожилые горожане даже теряли зубы на очередной колдобине. И вот, бывший англичанин, Николай Насонов, который за шесть лет жизни в наших землях стал отличным дорожным мастером, вместе с товарищами предложил проект настоящей асфальтовой дороги. Ему пришло в голову смешивать эту минеральную смолу с щебнем и использовать в качестве покрытия улиц.
Весь прошлый год его идею проверяли на нескольких дорогах в Москве и теперь просто мечтали продемонстрировать мне ровнёхонькую поверхность, которую планировали положить по всему городу. Здесь я их немного притормозил, посоветовав посмотреть, как переживёт эта новинка холода, однако щедро выдал пятьдесят тысяч рублей на дальнейшие опыты.
А второй проект поразил меня ещё больше. В Москве стояла проблема доставки грузов на заводы, которых в городе уже насчитывался не один десяток. Зачастую караваны телег от речных пристаней создавали многочасовые пробки на улицах. Для решения этого вопроса, власти изначально задумали начать строительство городской чугунной дороги, по образцу Волго-Донской и Баскунчакской, которые уже давно были построены и успешно эксплуатировались.
Однако, начав подготовку проекта, быстро пришли к выводу, что здесь не всё так просто. Вопрос выделение земли для подобного строительства, сложность работ, вероятная нехватка топлива — слишком много проблем. Но всё же идея казалась весьма перспективной, да и необходимость организации перевозок с повестки дня никуда не уходила.
Результатом недолгих размышлений стало понимание, что этот вопрос уже был решён и довольно давно, на Уральских и Алтайских заводах. Там до внедрения паровозов активно использовались лошади, которые тащили грузы по рельсам, что серьёзно увеличивало скорость и грузоподъёмность перевозок. Да и в европейской промышленности это была совершенно обычная практика.
Так что, мне продемонстрировали проект первой планируемой в городах мира линией конки[10]. Мне оставалось только выразить своё крайнее благоволение как работой самого́ Еропкина, так и разумными инициативами Городского Совета. Ордена стоило давать даже за саму идею, а уж за реализацию подобного тем паче. Правда, я и здесь внёс своё небольшое изменение, предложив подумать и над возможностью использования конной чугунной дороги для перевозки пассажиров.
Убыл я из Москвы вполне довольным, решив отправиться на богомолье. Изначально я собирался поехать в Лавру, но отец Трифон посоветовал мне посетить Бобренёв монастырь в Коломне. Настоятель обители был очень деятельным человеком, пустынь стремительно развивалась, а сам игумен Сергий не получил ещё панагию епископа исключительно в силу собственного нежелания.
Игумен Сергий был тучным ещё не старым человеком с какой-то фантастически огромной и густой бородой, меня даже зависть взяла. Обитель была красива, святых реликвий было в ней весьма немало, и люди активно тянулись сюда. Там я узнал о местной диковинке, иноке Стефане, в миру имевшим фамилию Козюля.
