[25] Фалмут — современный Портленд, город в штате Мэн на берегу одноимённого залива
[26] Новая Шотландия — полуостров на юго-востоке Канады
[27] Граф Шелбёрн, Ульям Петти Фицморис (1737–1805) — английский государственный деятель
[28] Ост-Энде (Остэнде) — порт в Бельгии на берегу Северного моря
[29] Акадия — бывшая колония Франции, включавшая полуостров Новая Шотландия и окрестные земли
[30] Верхние земли — территория вокруг Великих озёр
[31] Мари Жозеф Поль Ив Рош Жильбер дю Мотье, маркиз де Ла Файет (1757–1834) — американский и французский военачальник и политический деятель
[32] Берег Москитов — часть территории современного Никарагуа
[33] Барбуда — остров в гряде Малых Антильских островов
[34] Анегада — остров в гряде Малых Антильских островов
[35] Карикал — порт на Юго-востоке Индии
[36] Дафна — порт на Севере Шри-Ланки
[37] Магриб — арабское название Северной Африки
[38] Зулусы — африканский народ семьи банту. Своё продвижение с северо-востока нынешнего ЮАР зулусы начали в XVIII веке
[39] Мыс Доброй Надежды — крайняя юго-западная точка Африки, после него береговая линия Африканского континента поворачивает на восток, открывая проход из Атлантического в Индийский океан
[40] Малаккский пролив — пролив между Малайским полуостровом и островом Суматра, один из важнейших путей в мировой торговле
[41] Франклин Бенджамин (1706–1790) — американский учёный, политический деятель, дипломат и философ
[42] Броньяр Антуан-Луи (1742–1804) — французский химик
По грязным улочкам Парижа шёл молодой артиллерийский офицер. Мундир его был несвеж, вид истощённый. Он аккуратно шагал, пытаясь не запачкать сапоги грязью, которая заполняла все промежутки между обшарпанных домов. В этом году всё было ещё хуже, чем раньше. Приходилось обходить места, где раздавались крики — полиция не успевала ловить преступников, а их развелось столько, что избежать ограбления можно было лишь будучи очень аккуратным и весьма везучим.
Биржа давно не работала, а количество разорившихся держателей государственных бумаг исчислялось тысячами. Многие из них, бывшие богатеи, сошли с ума и бродили подобно призракам, периодически оглашая воздух истошными воплями. Некоторые даже присоединись к уличным бандам и пытались вырвать крохи былого богатства из жадных рук тех, кто смог подняться на всеобщем падении. Аристократы и сохранившие своё состояние буржуа передвигались по Парижу только с охраной.
Крестьяне умирали от голода целыми деревнями, многие бежали. В городах почти не было порядка. Армия была частично распущена, но и оставшиеся войска давно не видели жалования. Офицеры теряли управление. У голодающих французов, где бы они ни жили, оставалась одна надежда — на русских. Те присылали еду несчастным. Много еды. И только нерасторопность властей, взявших в свои руки распределение продовольствия, губила людей — так думало большинство населения Франции.
Отъезд в Новую Францию или на острова стоил очень дорого, да и французский закон только устанавливался там — в порядке вещей были грабежи, убийства, обращение в рабство. К тому же правительство ещё не имело возможностей организовать перевозку жаждущих новой жизни, да и намерения такового не пока было — не того. Бежать в Россию стало мечтой как простых людей, так и образованных слоёв — там был мир достатка и порядка, там требовались и простые земледельцы, и умелые химики, и металлурги. Но такой шанс выпадал далеко не всем, правительство вовсе не желало допустить, чтобы на полях ничего не росло, а заводы и шахты окончательно встали. Официально русские уже не имели права больше забирать людей из Франции, но контрабандисты всегда, словно плесень на хлебе, появляются там, где есть к этому возможности.
Офицер не мог позволить себе такой мечты, он был ещё очень молод и должен был обеспечивать свою семью. Его отец недавно умер и долги надо было возвращать. Молодому человеку нужна была только возможность сделать карьеру. Честь семьи — вот что заботило его в первую очередь.
А чтобы получить такую возможность, молодому человеку нужна была война. Только там он смог бы прославиться, подняться в чине, заработать денег. А какая война могла быть после завершения страшной «Великой бойни», как назвали её в Европе… Франция победила, но получила в качестве трофея разорённые войной земли, которые требовали денег на восстановление, а доходы от них пока скрывались за дымкой времени.
Вести новые сражения было не по карману разорённой великой державе, но они шли помимо желаний и короля и его подданных. Фалмут оставался камнем преткновения в отношениях с бывшими мятежными колонистами в Северной Америке. В Бостоне, Филадельфии, Нью-Йорке уже собирали ополчение, чтобы вернуть эти земли, а дальше победившие бунтовщики волне серьёзно рассуждали о Монреале и Квебеке, который должны были стать их новой добычей.
