Испания в Северной Америке после окончания военных действий сохранила всю Нижнюю Луизиану с нижней частью Миссисипи, приобрела всю Флориду, Багамские острова, бывшую Джорджию и часть Южной Каролины с городом Порт-Рояль. США требовали от иберийцев вернуть им территории бывших английских колоний, которые новое государство считало своими.
Однако если Луизиану Испанцы ещё принимали в качестве предмета возможного торга с Францией за судьбу интересных для них захваченных у британцев территорий, то отдавать Багамы, Джорджию и часть Южной Каролины бывшим мятежникам они совершенно не намеревались.
«Спор о Джорджии» стал ещё одним территориальным конфликтом, в который сразу же полезло новосозданное государство, и эти противоречия серьёзно омрачали победное давление союзников на Англию.
Большие споры также вызвала и судьба бывших английских земель в Центральной и Южной Америке, Африке и, особенно Индии.
Испания оказалась по итогам войны страной, контролировавшей огромные земли, которые требовались Франции, среди них особенно выделялась Нижняя Луизиана с Сент-Луисом и Новым Орлеаном. При этом иберийцы желали исключить чьё-либо влияние в своих колониях в Южной и Центральной Америке напрочь, но главное — они хотели вернуть Гибралтар, обладатель которого контролировал всю торговлю между Средиземным морем и Атлантическим океаном.
Британия потеряла почти всё, но умела очень хорошо ссорить противников, да и силы у неё ещё были немаленькие, и совсем обижать их было опасно.
Ещё одними участниками процесса были Голландия, желавшая вернуть все потерянные территории, и Австрия, хотевшая получить земли для расширения международной торговли. Эти две державы были младшими партнёрами, интересы которых никто из больших стран учитывать особенным желанием не горел.
В Нидерландах творилось чёрт знает что — там шла натуральная гражданская война, вызванная чрезвычайно консервативной политикой штатгальтера и огромными территориальными, финансовыми и репутационными потерями во время войны. А среди аргументов Австрии были только оккупация Ганновера и обещания Франции, что было очень слабым фундаментом для переговоров.
А уж позиции индийских держав по-настоящему вообще не принимались во внимание, так просто фон для дележа земель на полуострове. Только Россия и Пруссия не хотели никаких территорий, а желали лишь укрепить своё международное положение.
Сказать, что прийти к решению спора такого масштаба было просто — покривить против истины. Я спал редко больше четырёх часов в сутки. Обресков похудел почти на пуд. Потёмкин заработал себе жёсткие мигрени, а мама клялась, что ноги её в Москве после такого больше не будет. Но мы смогли выстроить всё именно так, как хотели. Это был подлинный триумф нашей дипломатии, пусть многие достигнутые успехи и остались не поняты современниками.
Испании не удалось обменять Багамы и Барбадос на Гибралтар. Британцы прекрасно понимали всю ценность своей крепости на Пиренейском полуострове и не шли ни на какие компромиссы. К тому же Франция категорически была против такого обмена, совершенно чётко представляя, какими будущими проблемами может обернуться возвращение английской колониальной империи в Новый Свет.
Зато первый министр испанского короля граф Флоридабланка просто принудил Францию обменять на Луизиану многие из захваченных Сюффреном в Карибском море островов, Бермуды, а также все права на английские земли на Береге Москитов[32] и Мальвинских островах, а заодно и голландские территории в Гвиане. Здесь весьма важную роль сыграли огромные долги французского правительства, скупленные иберийцами с нашей помощью. Таким образом, только Бразилия теперь мешала Испании считать всю Южную Америку своей собственностью, а Франция играла такую же роль в Америке Центральной.
Галлы, не будь глупцами, решили, что закладывать подобную мину под отношения с Испанией не стоит. Прекрасно понимая, что даже факт принадлежности королевских династий обоих государств к одному роду, Бурбонов, не остановит желания иберийцев выдавить соперников из региона, французы щедро поделились с Австрией, отдав тем Барбуду[33] и Анегаду[34].
В Европе Испания получила все права на Менорку, а Ганновер вернулся королю Георгу. Причём за такой жест политические плюшки получила Пруссия, благодаря жёсткой позиции которой территория курфюршества осталась неделимой, а вот финансовые выгоды — Австрия, заработавшая на охране земель домена неплохие три миллиона фунтов. Этот личный долг короля Георга был тут же обменян на благоприятную позицию Британии в следующем вопросе — Индийском.
Эта проблема была интересна уже для всех. Почти все единодушно желали полностью вытолкать Британию с субконтинента и поделить её наследство. Именно для сохранения своего представительства в Индии британские дипломаты пошли на многочисленные уступки почти во всех вопросах. Их позиции там были очень слабы — у Англии фактически оставалась только Калькутта, да и оттуда её вполне могли выкинуть, а потерять такой отличный заработок было бы для острова уже верной смертью.
