— Не стоит так выражаться! — неожиданно на том же языке ответили ему из-за торчащих во все стороны деревьев и столбов.
— Здесь есть венгр? Кто ты, изменник!
— Знание венгерского языка подразумевает измену Габсбургам? — искренне удивился Иван и вышел из малозаметного прохода к солдатам противника, поставил фонарь в шаге от себя, освещая пространство впереди.
— Откуда же ты знаешь венгерский[32]? — удивился австриец, оказавшийся в свете фонаря молодым офицером в остатках когда-то синего гусарского мундира, разноображенного элементами саксонской и прусской формы, и даже шапки явно штатского вида. Лишь офицерский шарф выдавал в нём начальника этого небольшого отряда.
— Мой отец его знает, да и в корпусе я его учил. — усмехнулся ему в ответ Милинкович.
— Кто Вы такой? Ваша форма весьма странна, но мне кажется, что Вы офицер? Какой же армии?
— Я ещё не офицер! Я новик Русского Императорского Кавалерийского корпуса Иван Милинкович! Россия не воюет с Австрией, но я, как частное лицо, готов воспрепятствовать вашей армии захватить беззащитный Берлин, в котором я принят в качестве гостя! — выпалил Иван, сдерживая приток эмоций в преддверии боя, а его молодой человек считал уже неминуемым.
Поведение его собеседника, однако, оказалось совсем неожиданным. Тот сделал шаг вперёд, наклонил голову и удивлённо почти прокричал по-сербски:
— Милинкович? Ты же серб?
— Родом серб! — ошарашенно ответил Иван, — Отец мой Пётр выехал из-под Винковцев, я же…
— Пётр Милинкович из Винковцев — твой отец? — австриец почти прыжком подскочил к Ивану, схватил его и принялся пристально смотреть на его лицо, словно обнюхивая собеседника. Мюллер с рычанием бросился к непонятной схватке, но Иван криком его остановил.
— Знаешь ли ты Драгана Милинковича из Винковцев? — хрипло проговорил австриец, не разжимая объятий.
— Брата отца так звали, он остался в Славонии[33]! — медленно проговорил Иван и подхватил собеседника, который бессильно стал опускаться на землю.
— Я — Пётр Милинкович, сын Драгана! — едва прошептал тот и почти заплакал, — Мой отец назвал меня в честь старшего брата, который решил уехать в Россию. Я нашёл брата! Вот так вот нашёл!
Иван держал в объятьях родича, которого хотел разыскивать после завершения службы, в память своего отца, погибшего под Кагулом, и до самой смерти мечтавшего воссоединиться с братом.
— Боже всемилостивый! Брат…
Боя не получилось, братья сидели полночи в окружение своих бойцов и взахлёб рассказывали о жизни, родных, делах и будущем. Старый Бруно Мюллер, украдкой утирал слезу, удивляясь таком чуду. Братья и вправду были очень похожи, только старший Пётр уже обзавёлся усами.
Отряды Хаддига, ночью покружив вокруг города и не найдя слабых мест, поняли, что с налёту Берлин не взять. Пару раз наиболее дерзких нападавших даже обстреляли из пушек, а вот артиллерии у австрийцев уже не осталось — теперь только скорость была преимуществом кавалеристов. Совсем рядом мелькали дозоры Фридриха-Вильгельма, рвавшегося стать спасителем отечества, человеком разгромившим молниеносного Хаддига, как того прозвали в мире.
Так что, скрипнув зубами, старый фельдмаршал повёл своих солдат мимо Берлина, дальше, к польской границе. Силы австрийцев истекали, и Хаддигу надо было спасать остатки героев, совершивших безумный рейд, выбивших из войны Саксонию, и разоривших Пруссию. Достаточной добычей был Сан-Суси[34], брошенный защитниками и разграбленный его кавалеристами.
Австрийцам уже было известно, что отставших и бежавших их соратников ловили и безжалостно убивали. Даже наворованные сокровища не спасали их — ненависть к «венгерской саранче», как назвали их в Германских государствах, была огромной. Теперь только бегство в неучаствовавшую в войне Польшу было у них на уме.
Фридрих-Вильгельм со своими войсками прибыл в город только к вечеру следующего дня. Принц был весьма расстроен, что ему не удалось стать спасителем столицы, о чём он не преминул публично заявить старому фон Циттену, который встретил его с цветами и почестями на площади Королевских ворот.
Его ругань произвела очень плохое впечатление на собравших для встречи родной армии берлинцев, которые сами спасли своей город от разорения, а ответ фон Циттена: «Молодой человек! Заткнитесь и преклонитесь перед Берлином, в котором Вам предстоит царствовать!», стал крылатой фразой.
Пусть старый генерал этого не говорил, а постарался как-то смягчить недостойное поведение наследника прусского престола, и просто посоветовавший тому быстрее нагонять противника, подтверждая хорошо известную его храбрость и распорядительность. Но именно выдуманная фраза всё равно стала легендарной, а отношение берлинцев к племяннику старого кайзера навсегда осталось презрительным.
[1] Антигуа — остров в Карибском море, в группе Малых Антильских островов
[2] На Антигуа располагалась одна из крупнейших военно-морских баз Англии, позже названная «Верфь Нельсона»
[3] Байрон Джон (1723–1786) — британский флотоводец, вице-адмирал, дед поэта лорда Джорджа Байрона
[4] Хьюз Эдвард (1720–1794) — британский флотоводец, адмирал
