— Ведь, Ваше Величество, кислятина, наверняка! — скривился ценитель тонких вин.
— Наверняка, господин государев приказной глава! — засмеялся я, — Так ведь лиха беда начало, друг мой! Первое вино именно наших виноградников! Игумен Филипп в этом деле очень хорошо понимает! Итальянец природный же! За двенадцать лет в России, правда, совсем обрусел, но ведь столько лет вино делал у себя в Кампании[21]!
— Ладно уж, царь-батюшка, наливайте быстрее!
Мы пригубили очень светлое, почти бесцветное вино, пахнувшее на нас ароматом цветов и лета. Эйлер удивлённо поднял бровь, прищёлкнул языком и с изумлением произнёс:
— А неплохо. Особенно, зная, что это первый урожай!
— Да, лоза-то совсем молодая, ей ещё расти и расти, а вкус приятный. До Фиано[22] ещё очень далеко, но опасался сильно худшего. Что же, пошлю отцу Филиппу поздравление. Ещё?
— Не откажусь!
Слуга расторопно пополнил наши бокалы.
— Что же ты, Иван Леонтьевич, хотел попросить у меня?
— Замучил меня, государь, Фабрициан твой! Совсем замучил! — начал свою речь Эйлер.
— Он не мой, Иван Леонтьевич! Фёдор Иванович глава Земельного приказа! — засмеялся я, — Чего хочет-то?
— Да хочет, чтобы занялся я проблемами строительства дорог, каналов, мостов — не справляется он!
— Дело хочет. Докладывал он мне, что канал тут собирался копать между Чусовой[23] и Исетью[24] — вроде идея сто́ящая, расстояние небольшое, а прямой путь между Камой и Обью нам столько денег и времени сэкономить может. Проект предложил заводской инженер Бодер. Хотел Фабрициан его уже мне представить, но решил сначала Абрама Петровича попросить его среди новиков обсудить. А те прямо указали, что с таким перепадом высот Чусовая в обратную сторону потечёт! Анекдот! — я рассмеялся, но потом всё же уточнил, — Фёдор Иванович, конечно же, знал, что проект Бодера ошибочен и хотел всего лишь дать пищу для ума молодым инженерам, но ведь канал так до сих пор и не спроектирован…
— Да уж… Он и Немого просил помочь, и батюшку моего. Я-то, конечно, такое дело оставить не мог, Кулибина да Лемана просил подумать, чем они ему помочь способны. Иван Петрович, оказывается, давно в голове что-то подобное держал — он сразу предложил разрабатывать проекты образцовых мостов, однако эта работа требует большого времени…
— И? — подбодрил я его.
— Прошу я создать экспедицию мостовых и дорожных дел и в моём приказе, Павел Петрович! Теории нужны, проекты, машины специальные! Дел-то здесь громадьё! Дороги и каналы ведь строятся и множатся!
— Интересно… — задумался я, отставил бокал и начал прохаживаться по кабинету. Эйлер молчал, зная мою привычку думать в движении, не желая прерывать мои мысли.
Действительно, нехватка инженеров пока была значительной, ощущался острый недостаток специалистов во всех проектах, да и дел у Фабрициана было очень много, а его экспедиция мостовых и дорожных дел была скорее канцелярией, которая не решала вопросы самостоятельно. А слова Эйлера подтверждали проблему.
— Кого ты хотел предложить в качестве руководителя экспедиции, Иван Леонтьевич? — заговорил я.
— Иллариона Кобозева, он у Кулибина этим вопросом занимается. Проекты образцовых мостов сейчас разрабатывает… — радостно начал Эйлер, думая, что я одобряю его идею.
— Нет, друг мой! — внезапно опустил я его на землю, — Так не пойдёт. В каждом приказе, что ли, по экспедиции затеем? Сам же говоришь, что дороги строим много. Давай-ка лучше так…
Я решил, что дело строительства дорого и каналов пора уже сводить в одни руки. Даже главная наша и единственная пока почти готовая всесезонная дорога, соединяющая Москву и Петербург, была незакончена — не хватало восемнадцати мостов, в том числе через Волхов и Волгу, и двадцати шести требуемых ямских станций. А уж заявок на строительство каналов у меня в секретариате было с десяток. Фабрициан указывал на срочную необходимость исследований для возведения новых водных путей, связывающих Волгу с Невой, Белое море с Онежским озером, Северную Двину с Волгой и Каму с Обью, имперских трактов от Казани, Архангельска, Астрахани, Ясс и Олицина.
Даже эти работы пока в основном велись силами новиков Инженерного корпуса на практических занятиях. Земельный же приказ смог сформировать только одну собственную исследовательскую партию, причём силы и средства для строительства были. В общем, решили, что все функции по возведению новых транспортных путей уйдут в Ямской приказ, которым руководил «Разумная книга» — Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов[25].
Старый, умный, очень опытный, влиятельный, он начал тяготиться рутиной, которую сам же и организовал, быстро построив систему управления почтовой службой и подобрав себя способных помощников. Администратором он был весьма неплохим, инженером был в стране одним из лучших, и ещё — Илларион Матвеевич был готов работать.
