Переговоры шли несколько дней, шли тяжело, стороны ругались за каждый метр земли, а закончились грандиозной совместной попойкой по поводу достижения соглашения, ну и пусть и запоздалой, но всё-таки свадьбы дочери испанского губернатора и коменданта русской пограничной крепости.
Границу провели по реке Ишкеш[2], а потом по её притоку Хупе[3], которые были значительно ближе к испанским поселениям, чем к русским, но вот только гордые доны об этом не знали. Такое соглашение о разделе территории на самом деле устраивало обе стороны. К тому же, оно сопровождалось договором о торговле, который снимал целую кучу проблем Испании и России по снабжению колоний, и обязательством сторон оказывать друг другу военную помощь в случае нападения третьей державы, в ней и де Неви и Куракин справедливо видели Англию с её аппетитами. Договоры хоть и требовали ратификации правительствами стран, но всё же пока были тем инструментом, который снимал напряжённость отношений.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
На большой войне 1780 год тоже приносил новые и новые сюрпризы. Во-первых, выяснилось, что французы начали терять инициативу в Вест-Индии. С прибытием эскадры Байрона англичане принялись вести активную контригру, а отзыв Сюффрена из соединения в Ост-Индию на спасение ситуации совсем лишил д’Эстена моральных сил. К нему на командные должности прибыла целая группа молодых аристократов, мечтающих о славе, но свершено не желающая тянуть лямку повседневной службы.
Адмирал даже начал писать Орлову длинные письма, в которых жаловался на засилье столичных чиновников и родовитых дворян, занимавших все значимые посты, на хищения, на ухудшение снабжения, на падение морального духа в экипажах. Сартин совсем прогнулся под аристократическую партию, да и не был он настоящим специалистом в управлении флота, а в проблемы снабжения бывший глава полиции Парижа, вообще боялся вникать, уж больно серьёзные люди уделяли этой обильную деньгами сферу свой внимание — помешав им, можно было лишиться всякого будущего.
Обращение адмирала к Алексею Григорьевичу, над которым он после недавних побед насмехался, свидетельствовало о его крайнем отчаянии. Сам Орлов же сейчас был на коне — каперские операции оказались весьма удачной идеей, причём слово удачный не совсем подходило для описания результатов.
Выручка от операции была просто фантастической, она давно уже многократно окупила все затраты, Франция была восхищена таким успехом, практически все только и мечтали вложиться в снаряжение новых каперов, ажиотаж был просто фантастическим. А для французского общества уже не было секретом, что именно Орлов придумал столь масштабную акцию и неплохо на ней зарабатывал.
Алексей Григорьевич восстановил свою репутацию одного из умнейших людей возле престола, Людовик снова без опаски благоволил ему, более того, большой фурор в обществе произвело сватовство русского посланника к юной Анне Полине д’Айен[4], которое поддержал сам король. Свадьба сопровождалась уступкой Орловым своей доли в каперской флотилии младшему брату Людовика графу д’Артуа[5].
Граф Чесменский действительно влюбился в эту девчонку, дерзкую и очень умную, а при своих качествах ещё и весьма скромную. Мои агенты в один голос хвалили выбор уже далеко не юного Орлова. Я с удовольствием дал своё согласие на свадьбу и подарил молодым великолепный гобелен «Битва при Чесме», что ещё больше подняло авторитет моего посланника.
Эта продажа высокоприбыльного каперского дела первоначально рассматривалась в мире, как завуалированная взятка при дворе, но вскоре оказалось, что это была потрясающая афера. Продажа прошла в самом начале года, а по весне Хьюз предельно жёстко прошёлся по французским каперам. Была установлена блокада Тринкомали, более того, британцы едва не захватили этот порт на Цейлоне, и помешал этому лишь случай. Во темноте везущие десант английские суда столкнулись с неизвестной многочисленной эскадрой, которую они приняли за французское подкрепления, которое было не замечено вовремя. Хьюз отступил.
Это оказалась наша эскадра — адмирала Чичагова-Океанского, которая вследствие напряжённости отношений с Испанией пошла на Тихий океан вокруг Африки и Азии. Чичагов должен был заглянуть на Цейлон с целью забрать русских членов экипажей пиратских судов, которые покинули свои корабли после продажи доли Орлова и моих подставных купцов, и забрать индийские товары, предназначенные для торговли.
Такая случайность отсрочила падение последнего порта союзников близ Индостана ещё на два месяца, и Тринкомали был захвачен только в начале августа 1780. Удар по пиратству в регионе был нанесён ужасный, но подошедший Сюффрен снова начал разворачивать ситуацию против англичан. Ему нужен был нормальный порт для операций на побережье Индостана, поэтому он неожиданным ударом уже в начале октября вернул Тринкомали.
