– Не дури, искатель! – с угрозой произнес Горелка, целясь в парня сквозь прутья клети. – Опусти ствол! Считаю до трех! Раз!
Пистон просто молчал, застыв бледной статуей и, похоже, потеряв дар речи – направленный на него, как ему казалось, ствол винтовки вырос в его воспаленном воображении до размеров танкового дула.
– Пистон, присядь, быстро! – раздраженный непонятливостью этих людей, прошипел Димка, продолжая всматриваться сквозь ночной прицел поверх головы братка.
– Два! – повысил голос Горелка.
– Это он виноват, – донесся уже с расстояния дрожащий и срывающийся голос охранника. – Это он нас сюда заманил, зомби проклятый…
Братки обалдело обернулись.
– Штопор, придурок, ты что творишь? – изумленно зашептал Мокрый, обнаружив, что охранник уже метрах в пяти от всей компании, и все еще пятится, не глядя за спину и не сводя безумного взгляда с искателя. – Зомби тебе мерещатся? Я щас из тебя самого зомби сделаю! А ну дуй обратно! Хочешь, чтобы тебе там башку оторвали?!
– Я не гоню, ты послушай, послушай! – торопливо забормотал охранник, и не думая останавливаться. – Он врал, падла, что с Китай-города пришел! А с ним еще девка была. И электровоз этот… все сходится!
– Что сходится, что?! – Мокрый, поддавшись панике Штопора, тоже занервничал. Поведение охранника до предела взвинтило и без того непростую ситуацию.
– Да объясни толком, сука! – приглушенно рявкнул Горелка, теряя терпение.
– Я его щас сам пристрелю, – с неподдельной угрозой пообещал Баклан. – Нахрен мы его вообще с собой брали?!
– Живые пройти через Перегон не могут… – бессвязно бубнил Штопор, продолжая удаляться по краю перрона. – Только мертвые… Вы не на меня, вы на него гляньте, он же один ничего не боится… Ты, ты заманил нас сюда, сучара… Гребаный мутант из Мертвого Перегона… ты сдох там, а теперь привел сюда нас, живых… Чтобы сожрать!
Ситуация становилась угрожающе неуправляемой. Димке уже приходилось замечать, что когда люди реально напуганы, то любую чушь готовы принять на веру – если им кажется, что эта чушь как-то облегчит им участь или спасет жизнь. Но он был слишком занят. Он боялся упустить цель.
Вдруг по станции в зловеще сгустившейся тишине снова гулко разнесся громкий металлический звук, заставив всех вздрогнуть и окончательно нагнав страху. Источник определенно находился где-то в стороне, так как Пистон в этот момент все еще не шевелился, и греметь железом было просто некому.
– Твою мать! – сдавленно выругался Баклан, первым из компании сообразив, что к чему. – А мы-то, когда растяжку ставили, думали, что это вы тут шумели…
– А где Штопор? – громким шепотом спросил вдруг Мокрый.
Лучи фонарей хаотично заметались по перрону. Но охранник, только что стоявший в десяти метрах поодаль на краю, бесследно исчез. Даже Пистон, до которого уже дошло, что искатель целится не в него, торопливо развернулся и направил ствол автомата вдоль пути назад, в начало платформы.
Металлический удар повторился и прозвучал уже громче. Ближе.
И тень наконец шевельнулась в прицеле.
Димка среагировал мгновенно. В ледяной тишине ударил перхающий выстрел снайперки, звучно лязгнул затвор, выплевывая сверкающую гильзу. Сбитый тяжелой пулей сгусток мрака с громким шлепком рухнул на рельсы.
В тот же миг казавшиеся неподвижными стены со всех сторон зашевелились, а необитаемая с виду станция ожила – словно самый кошмарный сон вдруг воплотился в явь. Со всех сторон гулко грянули частые удары по железу, окончательно разбив царившую тишину в пыль. В лучах фонарей возникли уродливые тени. Много теней. Смутные силуэты проступили среди арок, выглядывая из-за пилонов. Множество горящих злобой глаз уставились на незваных гостей. Станция лишь казалась заброшенной. Морлоки терпеливо выжидали подходящего момента – когда люди неосмотрительно забредут как можно глубже на их территорию, чтобы отсечь пути отхода.
И этот момент наступил.
Твари ринулись со всех сторон длинными стремительными прыжками – по путям вдоль рельсов, по перрону рядом с пилонами. Они вылетали из арок, даже спрыгивали со свода. В лучах фонарей замелькали безобразные тела с жутковато изогнутыми конечностями. Ни криков, ни рева – они атаковали молча, лишь скрежет когтей по гравию и мрамору сопровождал их устрашающий бег. Эти существа сильно отличались от прежних морлоков, которых Димка видел на станции в прошлый раз. На тех еще можно было разглядеть лохмотья – свидетельство того, что когда-то они носили одежду и относились к человеческому роду. Эти же скорее напоминали уменьшенные копии упырей с поверхности – поджарые тела, казалось, состояли из костей, лишь слегка обтянутых узловатыми мышцами под пепельной шелушащейся кожей, а лица превратились в жуткие хари, раскрывавшие на бегу широкие пасти с частоколом острых клыков. Мертвый Перегон без устали кроил человеческую плоть, воплощая ее в настолько жуткие образы, что воображение просто пасовало перед свершившимся фактом.
