По наблюдениям Натуралиста, среди развалин города существовали два вида мутантов, которые существовали в причудливом симбиозе – шилоклювы, опасные хищники, с которыми людям лучше не сталкиваться, и дегустаторы – мелкие и безобидные для людей падальщики. Пользуясь покровительством хищников, дегустаторы выискивали им объекты для охоты, чтобы позже насытиться остатками пищи, но самое важное – слюна дегов при укусе нейтрализовала мутаген в крови шилоклювов, поэтому они прекрасно дополняли друг друга. Олег-Натуралист сделал это поразительное открытие роковым для себя образом – умирая на поверхности. Он был инициирован и должен был погибнуть, как и многие до него. Но его нашел дегустатор, и нашел не для того, чтобы навести шилоклюва. Позже Олег пришел к выводу, что падальщики чувствуют обострение мутации в любом живом существе. В его случае, видимо, дег недавно потерял покровителя и счел человека подходящим объектом для «вложения капитала». Именно этот сталкер и стал первым «санитаром» – тем, кто сумел выжить после инициации. А позже был открыт и второй способ, и тоже при трагичных обстоятельствах – вакцинация носителя кровью уже измененного человека… Но второй способ им еще не приходилось проверять на состоятельность, а для применения первого не оказалось возможности.
Наташа поежилась, в который раз вспоминая эти события. В лазарете было довольно прохладно, и она постепенно начала зябнуть, хотя верхнюю одежду не снимала. Или тело остывало из-за неподвижности, или сказывалось нервное состояние.
Девушка порывисто поднялась и принялась ходить вдоль кушеток взад-вперед, чтобы размяться. Они оба измененные, но она – все-таки не Димка. Как бы тесно их не связывала
Только не в этот раз.
Ей придется все сделать самой, потому что Димки рядом нет.
Она снова остановилась напротив кушетки с незнакомцем, остановилась через силу. Потому что ей хотелось сбежать из лазарета. Обострившиеся инстинкты все сильнее толкали ее прочь, подальше отсюда, от темной гибельной ауры раненого, сочившейся смертью. Но она не могла уйти. С этим человеком что-то не так, и ответственность за его инициацию сейчас лежала на них. Более того – пока Димки нет рядом, ответственность лежит на ней. Если новичок несет угрозу измененным или людям…
Только не паниковать. Нужно взять себя в руки. Собраться с мыслями и подумать хорошенько. Подумать о том, что именно она может предпринять в данных обстоятельствах. Наташка зажмурилась и сжала кулачки возле груди, потрясла головой. Ее темные волосы взметнулись и опали, словно у пытавшейся взлететь, но передумавшей в последний момент птицы, а на вновь прикушенной губе набухла капелька крови. Как же на сердце тяжело, когда приходится думать о
Взгляд резко сместился на «Бердыш», воронено поблескивающий стволом на кушетке рядом с сумкой.
Один выстрел в сердце – никто и не услышит, если прижать ствол к одеялу. Но крови будет много. И, соответственно, много вопросов…
Думай, думай!
Взгляд заметался по помещению, остановился на сумке. Лекарства! Они могут не только нести исцеление. Да, так лучше всего. И никакой крови.
Отложив пистолет, она принялась торопливо рыться в сумке, перебирая ампулы, и вдруг сообразила. Нет, ничего не нужно! Просто шприц! Вогнать воздух в артерию. Образование тромбов и быстрая смерть мозга от недостатка кислорода. И никаких следов.
Но новая мысль заставила ее замереть.
А вдруг дело вовсе не в этом незнакомце?
Может быть, все это смятение – из-за беспокойства за судьбу Димки? И она чувствует опасность, угрожающую ее любимому, самому близкому в этом мире человеку? Именно поэтому дышать так тяжело – потому что ее чувствительность сейчас предельно обострена, и связь с Димкой не ослабла даже на таком расстоянии? А нестерпимое желание сбежать из комнаты – потому что она должна сейчас быть рядом… со сводным братом? Какая ирония в этих двух словах: сводный брат. Отец воспитывал их обоих как своих детей, но природу не обманешь. У них разные отцы и разные матери. А значит – между их союзом нет никаких препятствий, кроме ничего не значащих условностей.
