– Вы знаете, что это так, что толку отрицать? Отец не хотел, чтобы я появился на свет, он хотел бы забыть, что он сделал с моей матерью. Она могла быть счастливой и уважаемой женщиной – да, даже после моего рождения, но он не позволил ей.
– Он делал для вас все, что мог, он открыл вам дорогу для карьеры. Вы могли и не ожидать...
– Нет, конечно, не мог. Вы преданы ему. Надеюсь, он это оценит. Вы ведь стремитесь выйти за него замуж? Ну, ну, не стоит так удивляться – просто у меня хобби изучать жизнь моего отца – моего дорого, любимого папочки.
– Мне и в самом деле нужно идти – меня призвали к моей госпоже по срочному делу, – сказала Нанетта, стараясь обойти этого неприятного юношу. Адриан придержал ее, схватив за запястье – казалось, небрежным жестом, но она почувствовала, как вокруг ее плоти сжалось железное кольцо. Аякс опять заскулил, а Нанетта снова взглянула на смуглое, красивое лицо юноши, как завороженная.
– Запомните, кузиночка – мы еще встретимся, и, когда вы в следующий раз увидите моего отца, передайте ему, что я не забыл того, чем ему обязан. Когда-нибудь я заплачу ему за все.
Тут он отпустил ее, и Нанетта, почти в панике, подхватила свои юбки и побежала.
– Ах, Нанетта, вот, наконец, и ты!
– Да, ваша светлость... извините, я...
– Ох, Нан, наконец-то это произошло! Только что пришла эта новость, и я сразу послала за тобой. Из Кимболтона прибыл курьер – Нан, она умерла! Вдовствующая принцесса умерла!
– Что?
– Она умерла утром. Посланник привез ее завещание и письмо королю. Я так счастлива, что не знаю, что и сказать. Наконец-то не осталось' никаких сомнений. Я – единственная королева Англии.
– А король уже знает?
– Конечно. К нему курьер явился раньше всех. Когда он прочел ее прощальное письмо, он плакал – но и благодарил Господа за то, что она мертва. Хэл говорит, что он просто с ума сходит от радости. Он приказал устроить банкет и бал этим вечером, чтобы отметить это событие, и всем нам приказано одеться в желтое, цвет радости.
– Желтое?
– Да, он сказал, что в этот день не должно быть никакого траура, ничего темного. Из приличия он будет утром носить темное, так как она была женой его брата, но это будет легкий траур, а вечером он сменит его на желтый костюм. И он послал за Елизаветой, чтобы похвастаться ей на балу. Ох, Нан!
– Ваша светлость, я очень рада, – воскликнула Нанетта. Итак, пришел конец сопротивлению этой глупой, несчастной испанки! Теперь она не сможет причинить вред, не нужно будет тревожиться – и все из-за чего? Если бы она достойно сдалась, то последние годы жизни провела бы в мире и спокойствии рядом со своей дочерью и друзьями, вместо того чтобы умереть в холодном доме без удобств, вдалеке от всех, кого любила, ненавидимая всеми и не оплакиваемая никем. Тут мысли Нанетты переключились на дочь Екатерины.
– А леди Мария? – начала она и тревожно взглянула на Анну, решив, что было нетактично упоминать ее. Но королева вся светилась счастьем, чтобы злорадствовать в отношении кого бы то ни было.
– Она будет очень страдать. Бедная девочка – да, Нан, мне ее жаль, хотя она и приводит меня в бешенство. Но я не желаю ей зла. Я постараюсь снова подружиться с ней. Я снова приглашу ее ко двору.
– Она не явится, ты же знаешь.
– Вполне возможно, ведь теперь ее мать умерла.
– Она решит, что это оскорбление памяти матери.
– Я вовсе не собираюсь включать ее в свою свиту, так что ей не придется слишком унижаться.
– И она не согласится находиться рядом с принцессой Елизаветой.
– Я дам ей приоритет – она сможет идти после меня и перед Елизаветой.
Нанетта улыбнулась:
– Ты решила любой ценой завоевать ее.
– Да. Мне ее жаль. И мне хочется угодить Генриху. И, – она положила руку на живот, – у меня здесь есть мальчик, который сделает ее неопасной. Она не сможет причинить мне вреда, разве только себе.
– Ну что же, надеюсь, ты преуспеешь. Я думаю, она знает, что ей нужно.
Но Мария отказалась принять эти проявления дружбы – отказалась признать Анну королевой, отказалась называть свою покойную мать вдовствующей принцессой и продолжала, вопреки запретам, называть себя принцессой Уэльской. В конце концов Анна сдалась, а взбешенный король согласился с бесплодностью дальнейших усилий и приказал, чтобы Екатерину похоронили с минимумом почестей в соборе Питерборо. Желая показать, сколь мало он скорбит о ее смерти, он, чтобы отпраздновать ее погребение, приказал устроить турнир, на котором собирался, несмотря на усилившуюся боль в ноге, принять участие в нескольких схватках.
Анна не пошла смотреть турнир и просидела весь день за шитьем в своих покоях. Она была уже на большом сроке беременности и опасалась слишком много двигаться, кроме того, она волновалась.
– Ты так обрадовалась, когда пришло известие о смерти вдовствующей принцессы, – сказала Нанетта, – а теперь ты так печальна. Что тебя беспокоит?
– Пришли кое-какие известия от иностранных послов, – отозвалась Анна, вздыхая и откладывая работу. – Мне до сих пор не приходило в голову, что те из них, кто не признал наш брак, считают Генриха вдовцом и потому годным к новому браку...
