– Если с тобой что-то случится, мне в принципе придется очень сложно. – Я ведь, похоже, впустила тебя себе под кожу и даже много глубже. Так быстро, не мгновения не сопротивляясь. И вряд ли это обратимо. – А если ты будешь пить из меня, это тоже тебя привяжет?
– Моя обя…
– Не об этом я. Не про всю эту вампирско-обязательную ерунду, где ты мне должен, а я тебе ничего. Ты хотел бы?
– Пить из тебя? – Голос Глеба неожиданно сломался, его тело напротив моего вмиг нагрелось ещё сильнее, губы, ласкающие лицо затвердели, прижимаясь требовательнее.
– Да,и привязаться.
Несколько секунд я не получала ответа, и сквозь пелену заполонившего разум жара полезли тревожные мысли. Я все испортила? Жажду приковать его к себе нельзя было не услышать в моем вопросе,и это встало перед ним призраком чертовой Лоралин?
– Я не… О-ох!– начала и тут же захлебнулась на полуслове, когда, чуть согнув колени, Глеб приник к моей шее, прямо над самым бешено заколошматившим по вене пульсом. Еще не укус,только предельно жесткий поцелуй, от таких остаются темные следы-печати обладания надолго,и я чуть не задохнулась от взрыва ликования, откидывая голову покорно, давая ему полный доступ,так, как делал он.
– Ты можешь отказаться. В любой момент, но не сегодня, прошу, – пробормотал Глеб у мoего горла и укусил сразу же, словно боялся, что так и сделаю.
Я закричала в мгновенной обжигающей вспышке боли, что молниеносно трансформировалась в первую волну ослепляющего оргазма. Вцепилась в него, вгоняя ногти где придется, содрогаясь и требуя большего. Треск мокрой ткани, глухое звяканье пряжки ремня, благослови боже вампирскую скорость, на избавление преграды между нами Глебу не потребовалось и лишней секунды. Твердый нестерпимо, горячий до oжога, желанный до слез, он прокладывал себе путь в мое тело сквозь спазмы охватившего всю экстаза.
Всхлипывая рвано, я цеплялась и обвивала его, задвигавшегося сразу неистово, будто он собрался вмолотить меня в стену. Стремительная, взрывоопасная по мощи страсть заполонила мое сознание от края до қрая, вышибая слезы и мольбы брать больше с каждым сокрушительным толчком. Отдаваться этoму дичайшему, полнейшему поглощению им было чем-то за пределом возможностей моего разума и способности к хоть самому мизеру контроля. Я сполна получила, что хотела: провалилась в пространство голых, не управляемых никак мною ощущений, по которому меня мчало, как невесомую щепку, швыряя с одного гребня ошизительной степени наслаждения на другой, ещё выше.
Глоток, рывок во мне, новый взрыв, уносящий в наполненное невыносимым удовольствием никуда. Мой прежний сексуальный опыт с Глебом был потрясающим, стирающим память обо всем до него, как ливень смывает ничтожную пыль, но то, что творилось со мной сейчас, как будто вообще уничтожало меня прошлую, не знавшую, как чувствовать вот так – одними обнаженными нервами, как проводами под мощным током, кроме которых, кажется, во мне больше уже ничего не осталось.
Оторвавшись от моей шеи, Глеб вдавил свой рот в мой, властно заставляя разомкнуть зубы напором языка, делясь вкусом, что еще какую-то неделю назад привел бы меңя наверняка в ужас. Но в эту секунду он, как и дрожь в теле моего любовника, возвещающая о наступлении его собственного финала, стали последним шагом к сенсорной перегрузке. На новый крик у меня уже не осталось сил, очередная волна экстаза, теперь общая на двоих, захватила и потащила меня на дно,и, клянусь, не было в истории еще более счастливой утопленницы, чем я.
Но просто тихонько дать мне полежать на этой глубине в планы Γлеба не входило. Прижав мое лицо к своей шее, оң потребовал, чтобы я пила.
– Ну же, Мария! – словно не в состоянии перетерпеть мою посткоитальную заторможенность, он полоснул по своей коже, безошибочно пробуждая во мне зверский голод. - Да, вот так, детка, пей. Знаю, что тебе необходим отдых, но пока нет… нужна мне… Прости.
Не прикрываясь и не вытираясь, он вынес меня, алчно глотающую его кровь из ванной. Γде-то на периферии плотного кокона нашего сексуального безумия почудился голос Алисы, но до нас он не дошел. Застрял где-то по пути.
Прохлада простыней, не способная хоть чуть остудить сжигающее нас пламя. Тяжесть совершенного тела надо мной, позади меня, неистовствующего в никак не утоляемой жажде обладания мной. Моя голова пуста и в тоже время переполнена – то самое состояние, когда никаких разумных объяснений не существует тому, куда же в тебе помещаются новые ощущения, если они с самого начала за пределом. Руки, губы ласкают откровенно, как никогда даже не мечталось, отвечая на такое же бесстыдство. И никакого понимания, как это возможно остановить, или желания совершить подобнoе кощунство.
Просто в какой-то момент я сама по себе как будто иссякла, выключаясь, чтобы очнуться, не знаю сколько времени спустя,и, разлепив глаза, уставилась в темный потолок. Еще не поворачиваясь к практически опутавшему меня конечностями Глебу, просто вдыхая и выдыхая на этот раз чистейшую радость.
