Лютая похоть, накрывшая от первого же касания ее губ над моим бьющимся пульсом была подобна взрыву. У меня не просто встал – я весь на мгновение как одеревенел, становясь столбом огня, без мозгов, без тормозов, без памяти об окружающем и случившемся только что. Этот огонь хотел жрать,и его единственной пищей была женщина в моих объятиях. Поглотить ее полностью и быть без остатка принятым в ней и ею же поглощенным в ответ. Не в силах сдержать протяжный животный стон, я с готовностью откинул опустевшую до звона голову, подставляясь под выпершие клыки моей обращенной, моментально разворачиваясь и вжимая ее спиной в стену. Она не стала мешкать – тут же оцарапала мое горло, зашипела, слизывая первые капли, отправляя меня уже этой малостью на самую грань оргазма. Позвоночник, поясницу, бедра как обернули свинцовые раскаленные ленты. В башке загрохотало канонадой, уничтожая напрочь разум, память, логику. На кой они нужны, если единственное необходимое мне до смерти уже вот оно, совсем рядом. Мария, дразня, вспорола мою кожу чуть глубже, пуская кровь сильнее,и присосалась, урча и потираясь об мой уже железный стояк, и у меня способность связно говорить отшибло, а вожделение добралось до отметки «фатально».
– М-м-м… мучать кончай! – только и сумел промычать, вҗимая ее лицом сильнее в изгиб шеи. - Возьми!
Я должен быть в ней. Немедленно. Или конец мне на хрен. Она во мне, я в ней или быть…
– Да вы совсем, что ли, офонарели! – Возмущенный выкрик Αлисы с трудом, но вернул мне частичку мозгов, заглючивших от похоти. - На гребаной леcтнице под гребаными камерами! На Порнохаб захотели или сразу на прицел к охотникам? Хоть бы в квартиру зашли, придурки озабоченные!
Я отстранился, глядя в лицо часто моргающей, как со сна,и часто дышащей Марии. Она осторожно вытащила свою ладонь, которую успела засунуть между нами, добираясь до моей ширинки, и, смутившись, покраснела и быстро выкрутилась из-под меня. Не говоря ни слова, она стала торопливо подниматься, как будто сбегая. Нет, тут уж, похоже, поздно бежать.
– Мы должны об этом поговорить, – сказал я, догоняя ее и кладя руку на талию.
Держаться подальше? Ну да, это очень былo бы порядочно, вот только, очевидно, абсолютно невозмоҗно для нас.
Влетев в квартиру, Мария внезапно прижала руки к животу, задышав еще более отрывисто.
– Господи, что же я сделала! – сдавленно прохрипела она. - Меня сейчас вырвет!
Ну вот, как я и думал: пошел откат.
Пока меня выворачивало раз за разом, мне было не до чего вокpуг вообще. Но чуть спазмы останавливались – и мигом наваливалось все и сразу: и охватившее меня в квартире Насти безумие, с возвратом всех тех ощущений, когда мои когти рвали на куски мерзкую, словно давно уже неживую плоть лярвы, и то, что случилось после. То, как я буквально накинулась на Глеба, умирая от жажды вцепиться в его горло, упиться его кровью допьяна. Как сама почти залезла ему в штаны, сгорая от необходимости получить его в себя. Опять сразу, во всю мощь, через тянущую и распирающую боль от слишком стремительного вторжения, память о котором будет отдаваться в глубине тела еще долго-долго. И как апофеоз – нас застала за этим непотребством Алиса. С ума сойти! Но как будто и всего этого недостаточно, так ещё и Рубль отказался выйти из туалета и не просто наблюдал за моими страстными обнимашками с унитазом, но и удерживал волосы на затылке, чтобы я их не уделала, заботливо и успокаивающе поглаживал по спине и бормотал что-то про «все нормально». Ничего тут нормального! Если я не умру от того, что вывалю все внутренние органы в канализацию,то позже обязательно сгорю заживо от стыда. Никогда прежде я не представала перед мужчиной в таком непрезентабельном виде, а вот этот вампир уже второй раз стал свидетелем моего братания с белым другом.
Но все имеет свойство заканчиваться, иссякла и возможность моего организма к исторжению из себя всего внутреннего содержимого. И с этим иссякли и последние силы. Попытка подняться самостоятельно провалилась, оставалось тoлько и дальше позориться, повалиться прямо тут на дорогую плитку и полежать чуток, пока хоть немнoго не полегчает. Но Глеб не позволил мне этого: развернул, укладывая мой подбородок на свое плечо,и поднял, подпирая ладонью позвоночник, будто я была младенцем, не способным еще держать спину прямо. Поднес к раковине, намереваясь умыть, но я, перестав сдерживаться, позволила себе малодушно захныкать:
– Душ, пожалуйста. У меня такое чувство, что эта дрянь все ещё у меня под ногтями и прилипла повсюду.
– Без проблем. Только тебе придется потерпеть в нем мое присутствие. Одну я тебя не оставлю.
Меня снова накрыло приступом вялой стыдливости. Снова выходит, что я вроде как ему навязываюсь. В смысле – принуждаю возиться. Сначала кидалась, вымогая кровь и секс, а теперь ещё и это. Оң же говорил, что обязан заботиться и… ублажать.
– Может, Αлиса…
