- Значит, мы обсуждали сделку, - первым нарушил молчание я. - Часть вашей стороны, похоже, считает, что это я убил Микиса. Я этого, конечно, не признаю, но интересно послушать, что вы готовы предложить на этой основе.
Наваб собрался с мыслями, сделал глубокий вздох и сказал:
- Я не хотел, чтобы Юсуф покушался на вас или убивал. Мне очень жаль, что так случилось.
- Этого не случилось. Но я хочу, чтобы этого не случилось впредь - по крайней мере до завершения сделки.
- Да-да, конечно. - Наваб снова вздохнул. - Тем не менее, командир, я думаю, что вы не хотели бы, чтобы я передавал пистолет мистера Микиса греческому детективу, который сейчас находится в Триполи. И чтобы я не говорил, как он попал к нам. В конце концов, это доказательство, которое ставит вас под подозрение, и весьма серьезное. Так что поскольку мы говорим о сделке, то я предлагаю, чтобы мы вернули вам пистолет - в обмен на драгоценности, разумеется.
- Разумеется, - повторил я и взглянул на Хертера. - И вы считаете, что вам пришла в голову хорошая идея?
Оба напряглись. Хертер был человек наемный, и не его это было дело иметь идеи насчет идей нанимателя.
- Это не имеет отношения к делу, - подчеркнуто заявил наваб.
- Но вы же не против этого? - спросил Хертер.
- Конечно нет. О'кей. - Я кивнул. - Мне только хотелось бы, чтобы сделка была единодушной. А теперь к вопросу о моем времени и пережитых неприятностях. Значит, если я действительно убил Микиса, должно быть так, что я это сделал, чтобы добраться до драгоценностей - то есть это добавляется к тем беспокойствам, которые я принял на себя. Но если вы предпочитаете это видеть иначе, я не возражаю. Значит, мы имеем пять тысяч фунтов - в качестве вознаграждения, в качестве компенсации за потраченное время и перенесенные переживания. И - пистолет.
Тень пробежала по лицу наваба.
- Я хотел бы, чтобы вы знали: я это серьезно говорю насчет пистолета. Если мы передадим его греческому детективу...
- Я понимаю. Я знаю, что вы это серьезно. И понимаю, насколько все это серьезно - пистолет, я, детектив. Но как бы серьезно это ни было, мы в Ливии. Ему ещё надо добиться моей выдачи - а в настоящее время я в хороших отношениях с ливийской полицией. Так значит пять тысяч. В действительности я предлагаю вам пять тысяч за этот пистолет - в убеждении, что лучшей цены вы ему не найдете нигде. Я вынужден согласиться.
Наваб продолжал хмуриться. Потом сказал:
- Я ещё подумаю.
- Хорошо. - Я улыбнулся ему. - Слышали что-нибудь новое о Кене Китсоне?
Оба сделались неприступными. Кен стал ругательным словом в этой компании.
- Ничего о новых обломках мы не слышали, - наконец произнес наваб.
Я с досадой покачал головой.
- Тут такое дело. Это был мой старый друг. И я не хотел бы, чтобы он вот так ушел из жизни - погибнув во время самовольного полета. Почти как преступник. Мне хотелось бы каким-то образом обелить его имя.
Навабу этот разговор явно доставлял неудовольствие. Инициативу взял в свои руки Хертер.
- Его превосходительство не желает говорить о мистере Китсоне.
- Но я желаю, - возразил я. - Завершим мою сторону сделки. Мне нужны два документа, датированные задним числом до того дня, когда Кен вылетел из Афин. Один - освобождающий его от контракта с вами, и чтобы никто никому ничего не должен, с конца следующего дня. А другой - дающий ему право на этот полет. Скажем, вы послали его в э-э-э, - я изобразил на лице глубокое раздумье, - в Триполи, сюда, - скажем, для подготовки вашего приезда сюда. И чтобы оба письма подписали вы.
Наваб хмуро посмотрел на свои тапочки, а Хертер с той же миной - на меня.
- Это отчасти глупые сентименты, - сказал я, - но они обелят его в глазах тех, для кого он представлял интерес. Друзья, родственники и так далее. Так что пусть это будет составной частью сделки. - Я встал. Договорились?
- Вы забываете, - выпалил Хертер, - что мы можем отдать пистолет греческому полицейскому.
- А вы забываете, что мы в Триполи, а не в Афинах.
- Но я полагаю, - снова вступил в разговор наваб, - что вы по вашей работе вынуждены бывать в Афинах, командир.
- Все верно. Это вы очень хорошо продумали. Но письма вам ничего не стоят. Так что, я думаю, мы сумеем договориться на моих условиях. - Я поставил стакан на столик и кивнул им. - Спокойной ночи, ваше превосходительство. Спасибо за угощение.
Юсуф время от времени корчился на полу, тяжело дыша. Я переступил через него. Дверь я открыл себе сам.
20
Я пешком пошел в свой отель. Я не собирался снова подставлять себя под пули - по крайней мере сейчас. Я не доверял Хертеру, что тот будет следить за Юсуфом. Но сегодня Юсуф уже не будет ни в кого стрелять.
Я спросил у дежурного, нет ли для меня чего. Служащий покачал головой и как-то плотоядно посмотрел на меня. Я ничего не понял и, пожелав ему спокойной ночи, ушел. Я взялся за ручку двери, и только потом увидел свет под дверью. Не долго думая я прижался к стене и затаил дыхание. После того как в тебя постреляют, становишься очень восприимчивым к сюрпризам.
