Идея отправить поисковую экспедицию в Мурманскую область была поддержана лично Феликсом Дзержинским. Теперь трудно установить, какие цели были поставлены перед экспедицией. Вряд ли только научные — в более поздние времена здесь были обнаружены большие запасы редкоземельных элементов. И вот в 1922 году в район Сейдозера и Ловозера Мурманской области направилась группа, возглавляемая Барченко. После возвращения в Москву материалы экспедиции были внимательно изучены на Лубянке. Вскоре Барченко арестовали и расстреляли, добытые им данные никогда не были опубликованы. Известно только, что поисковики наткнулись на странный, уходящий под землю лаз. Проникнуть внутрь не удалось — мешал безотчетный страх, почти осязаемый ужас, буквально рвущийся из подземелья. Один из местных жителей рассказывал, что «ощущение было таким, будто с тебя живьем сдирают кожу!» Сохранилась коллективная фотография, на которой рядом с мистическим лазом стояли тринадцать членов экспедиции.
«Именно здесь, — писал в своем отчете Барченко, — в этом вымороженном, пустынном диком краю распространено необычное заболевание, называемое мерячением, или мэнэриком, или арктической истерией. Им болеют не только туземцы, но и пришлые. Это специфическое состояние похоже на массовый психоз, обычно проявляющийся во времена отравления шаманских обрядов, но иногда способно возникать и совершенно спонтанно. Пораженные мерячением люди начинают повторять движения друг друга, безоговорочно выполняют любые команды.»
Ну, это мы уже испытали, — усмехнулся Юлик. — А теперь — ближе к современности.
«...Нашей экспедиции удалось выяснить, что еще в 1870 году сотник НижнеКолымского казачьего отряда так писал местному врачу: „Болеют какою-то странною болезнью в Нижне-Колымской части до 70 человек. Это их бедственное страдание бывает более к ночи, некоторые с напевом разных языков, неудобопонятных; вот как я каждодневно вижу 5 братьев Чертковых и сестру их с 9 часов вечера до полуночи и далее; если один запел, то все запевают разными юкагирскими, ламаутскими и якутскими языками, так что один другого не знает; за ними их домашние имеют большой присмотр“».
Потом, в 1997 году, туда отправилась экспедиция Демина. Находки ученых были поистине ошеломляющие. В глухой Ловозерской тундре, вблизи загадочного Сейдозера, найдены циклопические руины и стены, гигантские плиты правильной геометрической формы с пропилами техногенного происхождения, просверленные глыбы, ритуальный колодец, таинственные знаки и письмена. И, наконец, самая впечатляющая находка — останки древнейшей обсерватории с пятнадцатиметровым желобом, уходящим в небо, с двумя визирами — внизу и вверху. Как сказал Валерий Демин, ее можно сравнить с обсерваторией Улугбека. Раньше здесь была Гиперборея, уверены ученые. Еще одним доказательством существования высокоразвитой древней полярной цивилизации является карта, составленная Пири Рейсом за семь лет до первой кругосветки Магеллана. На этой карте мира уже были обозначены не только Америка и Магелланов пролив, но и Антарктида, которую русским мореплавателям предстояло открыть лишь. 300 лет спустя! Притом Антарктида на карте Рейса лишена ледового покрова, имеет реки и горы. Показаны другие расстояния между континентами, что подтверждает их дрейф. Запись в дневниках Рейса говорит о том, что он составил карту на основе материалов эпохи Александра Македонского. В 70-е годы советская антарктическая экспедиция установила, что ледяному покрову Антарктиды по крайней мере 20 тысяч лет. Значит, и возраст реального первоисточника информации составляет минимум 200 веков! И гиперборейцы жили на полюсе, только не на Южном, а на Северном. Оба полюса в то время были свободны ото льда. Кстати, Гитлер тоже зачем-то рвался именно сюда.
Мы молчали, ошеломленные такой лекцией.
— Юлик, ты откуда это все знаешь, да еще с такой академической точностью? — спросил Мишаня.
— А у меня недавно статья молодого, но въедливого журналиста выходила по этой теме. Мне интересно стало, — улыбнулся он как-то смущенно. И пояснил: — Ну мы же собирались сюда, вот и прочитал.
— М-да, — протянул Кит, обведя всех взглядом и улыбнувшись. — Ну, значит, к лазу полезем. Сорри, товарисчи, за тафтологию. — Но кто-то в лагере пусть останется. Я, конечно, доверчивый, но не настолько, чтоб случайным попутчикам свое оборудование доверять. Я о лодках говорю, если кто не понял.
М-да, вот задачка, а идти-то хотели все.
— Да ладно, Кита, за ними все равно завтра местные приезжают, пойдем все. Рюкзаки возьмем только. И к егерю заглянем — попросим за стоянкой приглядеть.
— Не, ну вы совсем больные, да? Это же не наши лодки.
— Кит, на лодках маячки, даже если их кто-то стырит, мы их по-любому найдем.
— Круто, а оттюда мы что, пешком попремся обратно?
Тут я немного вспылила:
— Знаешь, дорогой! Сюда ты готов был на карачках без еды ползти, значит, и обратно доползешь. Или вояк вызовешь, чтоб наши лодки обратно возвернули? Нет, ну, конечно, глупо всем вместе идти, пока рядом незнакомые люди, но какие варианты? Ждать, пока их заберут?
