— Беда, Анастасия Александровна! — запричитал дворник. — Какие-то лиходеи напали на неизвестного господина! Видать, ограбить желали. По голове булыжником треснули так, что всё в кровище!
— Погодите, я сейчас выйду!
«Какой позор! — пронеслось в моём затуманенном сознании. — Получил по голове от кучки сопляков, да ещё и предстану в таком жалком виде перед Аурелией! И это сразу после первого инцидента».
Я попытался перевернуться, но моё непослушное тело будто налилось свинцом. Толстые пальцы отказывались слушаться, а перед глазами плавали багровые круги, словно кто-то разлил чернила в хрустальный бокал. Вскоре из парадной выбежала взволнованная Аурелия в одном домашнем платье и присела на корточки рядом со мной.
— Господи, ужас какой, — с сочувствием пролепетала девушка, но затем её тон резко сменился на удивление: — Степан Игнатьевич, это вы? Что вы тут делаете?
Бежать возможности не осталось, поэтому я не придумал ничего лучше, чем прикрыть глаза и претвориться, будто потерял сознание.
— Вы знаете этого господина, барышня? — спросил Остап.
— Только сегодня познакомилась, — ответила девушка, её голос дрожал от волнения. — Необходимо занести его в дом. Я обучена оказывать медицинскую помощь и сумею его перевязать. Но с такой травмой без доктора не обойтись. Остап, помогите!
К этому моменту к девушке и дворнику присоединилось несколько зевак. Один из них сразу вызвался сбегать за лекарем, другой позвать городового. Остап и ещё один крепкий мужчина кое-как подняли меня с земли и понесли в парадную под руководством не в меру прыткой и участливой Аурелии.
Их шаги гулко отдавались в коридоре, пока они тащили меня вверх по лестнице. Меня словно переворачивало волной боли и унижения. Когда они наконец затащили меня в квартиру и уложили на диван в гостиной, я не сдержал болезненный стон.
Мужчины поспешно покинули гостиную, оставив меня наедине с Аурелией. Я осторожно приоткрыл тяжёлые веки. Сквозь пелену мутного зрения я разглядел помещение, обставленное со скромной элегантностью: белоснежные занавеси с изящными шторами, мягкий свет лампы, создающий уютную атмосферу, и полки, аккуратно заставленные книгами. В воздухе витал слабый запах лаванды, смешанный с едва уловимыми нотками травяных настоек.
Аурелия, полностью поглощённая своей ролью сестры милосердия, извлекала из шкафа необходимые принадлежности: ножницы, бинты и флакон с какой-то жидкостью.
Мой взгляд зацепился за белого пушистого кота, восседавшего на столике у дивана. Животное смотрело на меня с таким подозрительным и, казалось, осмысленным выражением, что по моей спине пробежал неприятный холодок. В памяти всплыл образ фамильяра, напавшего на Кайру Весперу в ипостаси белой пантеры.
— Снежок, брысь! — резко скомандовала девушка, сгоняя кота со столика и раскладывая на нём медицинские принадлежности. Её голос ласкал слух бархатистой мягкостью, но в этот момент в нём проступили стальные нотки, которые не терпели возражений. — И как же вас так угораздило, Степан Игнатьевич?
Я молчал, лихорадочно пытаясь придумать правдоподобное объяснение своему ночному присутствию под её окнами. Обильно смочив бинт из флакона, Аурелия потянулась к мой голове с явным намерением перевязать рану.
И едва она меня коснулась, перед моими глазами вспыхнул ослепительно яркий свет. Багровые круги сменились белым пламенем, и я почувствовал, как мир вокруг начинает растворяться.
* * *
