Отчего-то теперь мне на душе стало очень мерзко. Моя загадочная хворь, видения о прошлой жизни, воспоминания о трагически погибшей дочери и встреча с Аурелией будто что-то во мне основательно перевернули. Я как будто бы заново научился чувствовать. Эта мысль одновременно завораживала и пугала.
И глядя на маячившую впереди фигуру Кайры — промокшую, замёрзшую, растрёпанную, с поникшими плечами, в испачканном изодранном платье, продирающуюся сквозь ветви, кусты и валежник в совершенно не подходящих для этого туфельках, — мне вдруг стало её жаль. На секунду мне даже захотелось догнать её, обнять, прижать к себе и утешить. Пообещать, что всё непременно будет хорошо.
Но вместо этого я застыл на месте, наблюдая, как она исчезает среди деревьев, и чувствовал, как что-то внутри меня медленно, но верно меняется. Словно древние механизмы в моей душе начали вращаться по-новому, перестраивая давно застывшие шестерёнки.
— Степан Игнатьевич, не отставайте! — спустя несколько секунд окликнула меня демоница. — Кажется, я вижу впереди крышу здания. Без сомнения, это особняк его превосходительства. Давайте поторопимся. Нам необходимо согреться, помыться, переодеться и подкрепиться.
— Конечно, Клара Карловна, — отозвался я и поспешил догнать свою спутницу, хоть на моих коротких толстых ногах это было непросто.
Едва мы поравнялись, я тоже заметил над кронами деревьев возвышавшийся впереди дом. Это открытие придало нам обоим сил. Мысли о горячей ванне, уютном горящем камине и сытном ужине заставили мои ноги двигаться гораздо быстрее, а желудок урчать в предвкушении.
— Знаете, милая графиня, — сказал я, выравнивая дыхание. — Пока мы ещё одни, мне бы хотелось перед вами извиниться.
— За что? — с нескрываемым удивлением отозвалась Кайра, замедляя шаг и поворачиваясь ко мне. В её изумрудных глазах мелькнул лукавый блеск.
— А за всё сразу. И за прошлое, и за настоящее. Я не ценил вас должным образом и, вероятно, действительно не раз обижал. Прошу за это прощения и обязуюсь впредь вести себя по отношению к вам более достойно.
— О, в вас внезапно пробудилась совесть, великий и ужасный архонт? — насмешливо отозвалась демоница. — Какое неслыханное дело для Нокса Морграйса! Кому расскажу, ни за что не поверят. Теперь я уверена совершенно точно, что вы либо смертельно больны, либо вас подменили.
— Я просто желаю, чтобы между нами больше не возникало никаких трений, — пробурчал я, насупившись и отводя взгляд. — Ради нашей священной миссии мы должны действовать как сплочённая команда и доверять друг другу.
— Исключительно ради миссии? — всё с той же насмешкой спросила Кайра, однако её голос стал чуть мягче.
— Разумеется. Как только мы её выполним и получим свою заслуженную награду, разойдёмся, как в море корабли.
— Ну что ж, на это я пойти согласна. И даже вас простить. Всё ради лунной богини и её великих божественных целей!
— Замечательно. Благодарю вас. Вы очень любезны.
Мы продолжили путь в неловком молчании. Уже через пару минут чаща перед нами расступилась, открыв вид на высокий кирпичный забор, окружавший особняк мастера ложи. Осторожно пробираясь вдоль ограды к кованым воротам, мы напряжённо вглядывались в темноту. Лишь убедившись, что вокруг всё тихо и во дворе нет ни души, мы быстро пересекли мощёную дорожку, ведущую через ухоженный участок с аккуратно подстриженными цветниками и фонтаном.
Однако на крыльце нас ждал очередной неприятный сюрприз — в свете фонаря на ступенях отчётливо виднелись кровавые пятна, уходящие в сторону конюшен. Входные двери оказались приоткрыты, словно кто-то раненый в панике выбежал наружу и в спешке не запер за собой.
Кайра Веспера нахмурилась, её глаза опасно сузились. Я достал из-за спины дробовик, на всякий случай проверил заряд и взвёл курок. Мы настороженно, стараясь не издавать ни звука, шагнули внутрь тёмной прихожей. Тени тянулись к нам со стен, а половицы предательски поскрипывали под ногами, выдавая наше присутствие.
— Великая матерь Девора! — изумлённо прошептала демоница, когда мы вошли в тускло освещённую гостиную. — А здесь-то что приключилось?!
У меня возник ровно тот же вопрос. Перед нами предстала картина настоящей кровавой бойни. Среди перевёрнутой мебели, осколков стекла, разбросанных книг и багровых пятен на коврах и начищенном до блеска паркете лежало шесть неподвижных тел. В одном из них я сразу признал подававшую вчера ужин служанку. Остальными оказались пять незнакомых мне мужчин в тёмных костюмах. На всех убитых виднелись характерные раны от клинкового оружия. У двоих отсутствовали конечности, а один мужчина был почти полностью разрублен пополам. Прямо посреди чудом уцелевшего журнального столика покоилась отрубленная рука, сжимавшая рукоять револьвера, которая, по моей беглой оценке, не принадлежала ни одной из лежавших перед нами жертв безжалостной расправы. Глядя на руку, мне сразу вспомнились следы крови на крыльце.
Мы с Кайрой замерли, медленно оглядываясь, вслушиваясь в каждый шорох. В этот момент в углу, из-за перевёрнутого дивана, в зловещей тишине раздался отчётливый всхлип.
