— Воды? — повторил он. — Что ж, это можно...
— Пожалуйста, принесите побольше! — Я чуть не плакала от нетерпения. Мой жалкий вид, наверное, подействовал на Ектя, и он неуклюже утопал из комнаты. Я была так взволнованна, что даже не заметила: он забыл запереть за собой дверь. Впрочем, все равно я не сбежала бы, не оставила бы Семена умирать здесь. Я снова кинулась к нему. Он неподвижно сидел на полу, прислонясь к стене, и только одни глаза казались живыми и следили за происходящим Я прочла в них огромную благодарность и любовь. Семен поднял руку — было видно, каких усилий ему это стоило, — и взял за руку меня. Я поразилась — его ладонь была ледяная!
— О! — вырвалось у меня, и я прижалась к ней губами. — Подожди еще немного, все будет хорошо! Я запустила пальцы в его русые волосы и притянула его голову к себе. Словно для самоуспокоения я прошептала снова: «Все будет хорошо…» Но если честно, сама мало в это верила...
Раздались тяжелые шаги, и дверь распахнулась. Кажется, Екть пробормотал что-то типа: «Надо же, екть, дверь забыл закрыть». В руках он держал старый, местами ржавый кувшин с водой и пластиковый стаканчик.
— О, спасибо! — вырвалось у меня. Поразительно, как человек может секунду назад быть на грани сумасшествия, а потом из-за какого-то кувшина с водой стать счастливейшим на свете!
Екть покосился на меня, потом перевел взгляд на слабеющего Семена и поставил кувшин на пол.
— Больше не проси, мадемуазель Полина, здесь тебе не курорт, чтобы водные процедуры принимать, — недовольно заметил он и вышел, затем запер замок на два оборота и еще раз дернул ручку двери — для верности. Когда шаги за дверью стихли, я бросилась к Семену.
— Хватит воды? — Мой голос дрожал. Я не знала, что он будет делать с ней — выпьет или выльет на себя? А может быть, кувшин для него — как капля? Может, ему нужна только морская вода, и он должен поплавать в ней?..
— Дай, пожалуйста, сюда,— попросил Семен слабым голосом. Он взял кувшин двумя руками и с неимоверным усилием поднял над головой. Я, почти не дыша, наблюдала за ним.
Семен медленно наклонил кувшин так, чтобы холодная вода тонкой струйкой лилась на его лицо, а потом ниже, стекала по подбородку, струилась по его точеной мраморной шее и впитывалась в борцовку, которая от влаги вмиг стала темно-серой. Он немного раскрыл рот, и вода, струясь по лицу, затекала туда, а он жадно глотал ее и раскрывал рот снова.
Казалось, с каждым глотком силы возвращаются к нему. Он распрямил спину и плечи и уже не опирался о стену. Когда вода кончилась, Семен с глухим звуком поставил кувшин на пол и смущенно, даже как будто сердито, посмотрел на меня.
— Не думал, что тебе когда-нибудь придется увидеть это... — Он хмурился. В маленькое окошко, словно в доказательство того, что беда миновала, проник луч света. Глаза Семена заиграли цветными гранями и приобрели оттенок сапфира. Он тряхнул головой, и тысячи мелких брызг засверкали на солнце.
В сотый раз я замерла от восторга, залюбовавшись им. Он стал мне еще ближе. Говорят, общая беда сближает. Наверное, это действительно так. Сейчас я уже почти не ощущала, будто этот морской Бог выбрал меня ошибочно. Я чувствовала, что мы связаны с ним одной нитью, я гордилась тем, что спасла его, и абсолютно точно знала; я не смогу жить без него.
— Семен... — прошептала я и обвила руками его шею, запустила пальцы в мокрые прохладные волосы и посмотрела в его глаза. Он ласкал меня взглядом и как будто пытался проникнуть в мою душу.
Внезапно очередная страшная мысль отрезвила меня, лицо мое, видимо, омрачилось, и Семен сразу же заметил это. Он мигом стал серьезным.
— Что такое, Полина?
— Насколько… насколько тебе хватит воды?
— Не волнуйся, хватит.
Он поцеловал меня. Я отстранилась от него:
— Но на сколько?
— До вечера, наверное. А там что-нибудь придумаем!
Я застонала. Впрочем, чего я хотела? Чтобы какого-то маленького кувшина ему хватило на неделю, учитывая, сколько времени он всегда проводит в воде и у воды. Любовь ослепила меня настолько, что я перестала мыслить логически. Правда, логика — это нечто, присущее человеческому роду, людям с их обыденной жизнью. Здесь же я не знала, к чему обратиться, но уж точно не к здравому смыслу или разуму. Нашими отношениями с Семеном скорее руководили мистика и волшебство.
Однако надо возвращаться к реальности. Она была такова: я и самый дорогой мне человек — пленники в неизвестном месте и у неизвестных людей, и для поддержания жизни моего любимого постоянно нужна вода. Но что можно придумать до вечера? Как вырубить трех здоровенных охранников до того, как Семен снова начнет слабеть?
От этих мыслей я вздрогнула, будто меня обдало ледяным ветром. Я повернулась к Семену и поймала его взгляд.
— Полина, я хотел сказать тебе кое-что… — Он встал, подошел к окну и через небольшую щель поглядел на море — такое близкое и такое далекое одновременно. Лучи заходящего солнца окрасили его задумчивое лицо в нежный золотой цвет, глаза как будто затянулись чуть заметной дымкой. Он стоял ко мне вполоборота и, казалось, избегал смотреть на меня.
