— Я хотела рассказать тебе кое-что... — Мне было очень неприятно снова затрагивать эту тему. Семен молчал и внимательно смотрел на меня. — Сегодня утром мы с отцом опять сильно поругались. Он все никак не хочет мне… то есть нам поверить. А сегодня вообще разошелся и кричал, что посадит тебя, если ты не предъявишь ему свидетеля, о котором говорил... И я боюсь за тебя! — выпалила я, вдруг густо покраснев. Пронизывающий ветер с моря тут же приятно охладил мои пылающие щеки.
— Чего именно ты боишься? — неожиданно холодно спросил Семен.
— Ты не понимаешь! Если отец захочет, он реально сможет арестовать тебя. И даже если речь будет идти о нескольких днях, для тебя это смертельно опасно. В камеру тебе никто не доставит воду… — Заглянув в потемневшие глаза Семена, я осеклась.
— Так, значит, все упирается в то, что я — Морской?
— Нет… То есть — да... — промямлила я.
Мы остановились. Семен смотрел на море, явно не желая встречаться со мной взглядом Я мучительно пыталась подобрать подходящие слова, ведь должен же он понять, что его отличие от людей для меня ничего не значит. Но из только что сказанного мной следовало обратное… То ли от нахлынувших эмоций, то ли от ветра, задувающего с моря, меня трясло.
— Полина, ты замерзла, — наконец произнес Семен. — Наверное, ночная прогулка была не лучшей идеей. Пойдем, я провожу тебя.
Но я не могла сейчас уйти.
— Я не пойду домой. Мне там скучно! — заупрямилась я. — К тому же родителей нет, а бабушка уверена, что я уже сплю. Никто не будет меня искать.
Семен на секунду задумался.
— Хорошо, тогда ко мне?
Я, не раздумывая, выпалила:
— Поехали!
Мы торопливо ушли с пляжа, и я с удовольствием плюхнулась на сиденье «Форда». Машина мягко тронулась и сквозь неуютную октябрьскую ночь быстро понесла нас к дому Семена. Дорога, освещаемая фарами, вилась то вправо, то влево, и в окно я могла разглядеть только темные очертания ускользающих беттинских домов и темных гор. Мне подумалось: я и при свете дня никогда, наверное, не нашла бы дом Семена — в таком укромном уголке он расположен.
Семен мрачно молчал. Я косилась на его побледневшее прекрасное лицо и тоже не решалась завести разговор. Наконец мы плавно притормозили у знакомых ворот. Большой дом возвышался темной громадой посреди сада, таинственно поблескивали окна, нежно журчал фонтан. Как только мы оказались внутри, Семен снова, как и в прошлый раз, включил необыкновенное освещение, и дом моментально преобразился — стал гостеприимным и уютным.
— Сейчас сделаю тебе горячий шоколад! — сказал он и направился в кухню. — Я на две минуты, а ты пока проходи.
Я послушно отправилась в его комнату. Ой! Я и забыла, что вместо кровати у него джакузи. До сих пор мне было трудно привыкнуть к тому, что мой любимый — не человек. В комнате царил идеальный порядок. Мягкий ковер, аккуратно расставленные книги на стеллажах. Не зная, куда себя деть, я присела на краешек кресла. В этот же момент на пороге возник Семен с маленьким серебряным подносом в руках. На подносе стояли белоснежный фарфоровый чайник и маленькая чашечка, расписанная золотым узором. Помещение наполнилось ароматами шоколада и корицы.
— Ваш горячий шоколад! — объявил Семен тоном официанта в ресторане. У меня отлегло от сердца: значит, он не сердится на меня! Я взяла чашечку, налила из чайника тягучий дымящийся напиток и сделала маленький глоток.
— М-м-м-м, такой вкуснятины я еще не пробовала! — призналась я.
— Когда на свете живешь дольше отведенных тебе лет, появляется так много свободного времени, что можно научиться делать все — в том числе варить горячий шоколад, — улыбнулся Семен. Он стал почему-то еще бледнее, чем казалось мне в машине.
Я тревожилась, но не решалась спросить, что с ним, опасаясь снова его обидеть.
— А ведь у меня есть подарок для тебя! Погоди секундочку! — Семен подошел к стеллажу. Там между книг пряталась небольшая коробочка, сделанная в виде морской раковины. Я отставила чашку и уставилась на Семена. Что он хочет мне подарить?
