– Этих самцов немного, и на самом деле они не так уж нас беспокоят, – ответила Дортека. – В мировом масштабе никто бы их не заметил. Но они разбойничают в основном на территории Рюгге, особенно в окрестностях Макше. И большая часть их нападений нацелена против гостей Рюгге – они пытаются создать видимость, будто мы слабы и не способны навести порядок в своих владениях. И, как ты можешь догадаться, за этим по большей части стоят Серке. На нас оказывается немалое давление извне, – естественно, за этим стоит Серке. Но мы не можем доказать, что они к этому причастны.
– Если поведение здешних самцов столь необычно… Эти мятежники – из местных? – Спохватившись, она добавила: – Госпожа?
Дортека довольно шевельнула ушами:
– Ты ухватила самую суть. На самом деле они не местные. Наши самцы вполне примерно себя ведут, хотя часто бездействием поддерживают мятежников, не докладывая о том, о чем следовало бы. Иногда они даже настолько смелеют, что предоставляют мятежникам убежище, несомненно сочувствуя их целям.
Цели эти заключались не больше и не меньше как в том, чтобы свергнуть власть силт и полностью их уничтожить. Воистину великие планы, учитывая железную хватку, в которой держали мир Сообщества.
Первая попытка Марики навестить Брайдик прошла не лучшим образом. Вызванная из центра связи, та отводила взгляд и, похоже, желала сбежать. Марика удивилась и расстроилась, поскольку прекрасно помнила, кто не подпускал охранниц к двери в критический момент.
– Никто тебя не видел, Брайдик, – сказала она. – Тебе ничто не угрожает. Сомневаюсь, что сами охранницы смогли бы тебя опознать. У них едва не случилась истерика, и они, скорее всего, помнят тебя как демона в девять футов ростом и шесть в плечах.
Вздрогнув, Брайдик уставилась в пол. Марику разочаровало ее поведение, хотя она понимала, чего это тогда стоило Брайдик, рисковавшей всем.
– Я перед тобой в долгу, Брайдик. И я этого не забуду. Так что иди, если боишься считать меня подругой. Но я обещаю, что моя дружба от этого не ослабеет.
Марика вернулась две недели спустя. Уверенности в себе у Брайдик не прибавилось. Огорченная Марика решила, что больше не придет, пока не займет достаточно высокое положение, которое позволит ей чем-то помочь связистке.
Она начала осознавать ценность и полезность власти и часто об этом задумывалась.
После второго короткого визита у нее остался час свободного времени, и она отправилась в свое укромное место на башне.
В Макше приближалась весна. Над городом висел густой дым заводов и фабрик, работавших день и ночь, чтобы выполнить план до того, как рабочим придется отправиться в поля. Из-за сократившегося сельскохозяйственного сезона каждый рабочий должен был трудиться в поле, чтобы посеять, вырастить и собрать достаточный урожай. Иначе город не переживет зиму.
Заканчивающаяся зима была самой суровой в истории Макше, хотя и достаточно мягкой по сравнению с теми, что видела Марика в Верхнем Понате. Но последующие зимы обещали стать еще суровее. Силты Макше нагружали работой подчиненных и всех подвластных им мет, готовя обитель к самому худшему.
Внизу над площадью взмыл темнолет. Острие кинжала развернулось на север. Поднявшись над высокими строениями Макше, он скрылся вдали.
С минуты прибытия старейшины темнолеты поднимались в воздух каждый день, когда позволяла погода. Они выслеживали кочевников, разведывали их укрепления и места встреч, собирали сведения для летней кампании. Сестринство Рюгге не могло напрямую бросить вызов Серке. У них не было для этого ни сил, ни доказательств, которые сочли бы приемлемыми другие Сообщества. И потому старейшина намеревалась победить Серке, истребляя их приспешников.
Градвол была жесткой и неуступчивой метой. Она собиралась удобрить всю северную половину провинции Рюгге трупами кочевников. А если удастся – то и добавить к ним несколько сотен самцов-смутьянов.
Вся обитель предвкушала предстоящую кампанию, но Марика почти этого не замечала, полагая, что Градвол вряд ли потребует ее участия.
Когда Дортека разрешит ей побывать в городе Макше? Ей не терпелось оказаться за пределами обители, забыв на несколько часов о нескончаемом процессе превращения в силту.
Макше был городом поразительных контрастов. Посреди стояла обитель, где все, кроме церемониальных залов, освещалось и обогревалось электричеством. Чтобы набрать воды, достаточно было повернуть рычаг. Отходы выводились с помощью системы канализационных труб. Но за пределами стен обители было мало огней, да и те лишь от свечей или масляных ламп. Жившие там меты брали воду из колодцев или реки. Вся их канализация сводилась к уличным канавам, чье содержимое смывал дождь.
Дождей не было всю зиму.
