Свет дарама разлился по телу Марики, которое тут же онемело, будто от чафа, но сознание ее вдруг расширилось, словно охватив сразу всех в зале. Они тоже вкусили дарама, и их защита ослабла. Марика ощущала мысленные касания каждой силты, сливавшиеся воедино и затягивавшие ее в подобие водоворота. Стало расплываться и собственное сознание, отчего показалось, будто она перестает ощущать себя отдельной личностью. Говорили, будто в древности, еще до начала цивилизации, силты умели объединяться в один могущественный разум, употребив внушительную дозу дарама.
Большая часть ее разума, которая оставалась прежней Марикой, удивлялась тому, сколько страха, злобы, враждебности и беспричинной ненависти может скрываться под внешне приветливым видом.
Ее поручительница Градвол и главные служительницы ждали в дальнем конце зала. Марика нараспев произнесла первую свою реплику – просьбу послушницы разрешить ей приблизиться и подать прошение. Силта справа от нее о чем-то спросила. Марика ответила заученной фразой, мимоходом отметив, что к ней обратилась с вопросом Утиэль, старуха, которую ей предстояло заменить в четвертом кресле. Похоже, у каждой советницы Макше имелась своя роль в церемонии, даже у старшей, которую было почти не видно и не слышно с тех пор, как та впала в немилость Градвол.
Прежде чем Марика успела понять, что происходит, вступительный ритуал вопросов и ответов завершился. Она подошла к служительницам, и снова последовали вопросы. Марика отвечала быстро и заученно, в нужное время изображая положенные жесты. Она чувствовала себя будто танцовщица, слившаяся воедино с музыкой и грациозно кружащаяся в состоящем из поворотов и прыжков танце – идеальном творении совершенной магии. Точность и артистизм ее движений передались служительницам, которые тоже поддались их непревзойденной ритмике.
Напряжение, вызванное присутствием врагов, спадало под воздействием дарама и всеобщего единения, центром которого она стала. Ощущение это росло, заполняя и захлестывая собой все остальное.
И все же в глубине души Марика не могла смириться с тем, на что обрекал ее ритуал.
Служительницы завершили допрос. Один за другим Марика избавилась от посоха, пояса из черепов, чепца и церемониального облачения, бросив их в пылающий очаг, вокруг которого стояли служительницы. Зал наполнился зловонным дымом. Несколько мгновений спустя она уже стояла перед собравшимися полностью обнаженная, и весь ее наряд составлял лишь узор на шерсти.
Наступил решающий момент. Камень преткновения. Последняя надежда тех, кто желал ей зла. По-настоящему телесная часть обряда, когда ее положат на алтарь и сестра-целительница призовет сущих из мира призраков, которые навсегда лишат ее права на материнство.
Встретившись взглядом с Градвол, Марика кивнула. Старейшина обошла дымящийся очаг и протянула ей облатку, которую Марика взяла зубами.
Она добавила легкий штрих ко всей церемонии, повернувшись к собравшимся, прежде чем раскусить, разжевать и проглотить облатку, – и тут же почувствовала их невольное восхищение.
Чаф тут же приятным теплом разошелся по телу. Служительницы обошли вокруг очага и, подняв Марику, уложили ее на алтарь. Над ней нависла сестра-целительница.
Какая-то частица Марики пыталась сопротивляться, закричать, рвануться, убежать, но она подавила все эти желания.
Марика почувствовала, как внутри ее движется призрак, уничтожая яичники и трубы. Физической боли не было, лишь душевная. Ей говорили, что потом будет лишь немного неприятно.
Она ушла в себя, сбежав в мир призраков, и какое-то время оставалась там.
Когда она вернулась в реальность, все уже закончилось. Зрители покидали зал. Служительницы и их помощницы наводили порядок. Над Марикой стояла довольная Градвол:
– Все не так уж и страшно, верно, Марика?
Марика хотела ответить, что душевная боль никуда не денется, но дарам и чаф лишили ее дара речи. Она вдруг вспомнила так и оставшуюся неоплаканной стаю, подумав, простят ли ее духи? И сможет ли она когда-либо простить Градвол, вынудившую ее пойти на преступление против нее самой.
Но она знала, что все пройдет. И боль в душе тоже.
– У тебя все отлично получилось, Марика. Воистину впечатляющий Тогар. Даже тем, кто тебя недолюбливает, пришлось признать, что ты выдающаяся мета.
Ей хотелось возразить, что они никогда этого не отрицали и именно потому ее боялись, но язык не повиновался.
Градвол похлопала ее по плечу:
– Ты теперь четвертая советница. Утиэль официально объявила об отставке, как только завершилась церемония. Прошу тебя, разумно пользуйся своей властью. Скоро придут твои воктры. Скажу им, пусть напомнят, что я хочу тебя видеть после того, как полностью придешь в себя.
Градвол нежно, любяще коснулась ее – так, как не удавалось даже матери. На мгновение Марике показалось, будто она обязана покровительству старейшины чем-то большим, нежели просто беспокойством о судьбе Рюгге.
Она выбросила эти мысли из головы, что было нетрудно, учитывая вызванный чафом дурман.
– Поправляйся, – прошептала Градвол и вышла.
