К Грауэл подошла Барлог, держа белую нижнюю сорочку – первую одежду, в которую предстояло облачиться Марике. Казалось, в ее взгляде меньше сочувствия, чем у Грауэл. Но когда Марика наклонилась, позволяя надеть на себя сорочку через голову, Барлог ее обняла.
Каждая охотница по-своему хорошо понимала, какую цену нужно заплатить, чтобы стать силтой. Грауэл никогда не могла иметь щенков, а Барлог не позволялось этого с тех пор, как ее приняли в круг сестринства Рюгге.
– Еще не поздно уйти, Марика, – сказала Барлог.
– Поздно, Барлог. Слишком поздно. Нам некуда идти. И даже если мы попытаемся, здесь этого не потерпят. Я слишком много знаю. И у меня чересчур много врагов, как в Сообществе, так и вне его. Единственный выход – смерть.
– Она права, – кивнула Грауэл. – Я слышала разговоры сестер. Многие надеются, что она не станет проходить обряд. Есть могущественная группировка, которая жаждет нашей крови.
Марика подошла к окну и взглянула на обитель:
– Помните, когда нам не полагалось ничего лучшего, кроме кельи в подземельях Акарда?
– Ты проделала немалый путь, – согласилась Грауэл. – Ты совершила много такого, чего мы никогда бы не одобрили и вряд ли бы простили, даже зная о том, что тобой двигало. Бывают моменты, когда мне не остается ничего другого, кроме как поверить в то, что говорят некоторые, – будто ты Джиана. Но, полагаю, ты поступала лишь так, как требовало Всеединое, и выбора у тебя было не больше, чем у нас.
– Выбор есть всегда, Грауэл. Но второй вариант обычно намного мрачнее. Сегодня выбор – Тогар или смерть.
– Потому я и говорю, что на самом деле выбора нет.
– Рада, что понимаешь, – повернувшись, Марика позволила надеть на себя через голову очередное белое одеяние. Она знала, что их будет еще полдюжины, прежде чем последует искусной работы верхняя одежда. – Надеюсь, поймешь и в будущем. Жестокий выбор придется делать еще не раз. Как только совершу Тогар, я ступлю на путь, откуда уже нет возврата. Возможно, это путь во тьму. Стоит совершить опрометчивый шаг – и мы увлечем за собой Рюгге, в будущее, которого не предвидит даже старейшина.
– Ты в самом деле считаешь, что торговцы хотят уничтожить силт? – спросила Грауэл. – Или это просто довод, с помощью которого ты хочешь добиться еще большей власти?
– Да, Грауэл, довод, и именно для этого я его использую. Но, как выясняется, это еще и правда. Очевидная истина, на которую сестры закрывают глаза. Они отказываются верить, что их хватка ослабевает. Но не время сейчас об этом. Давайте быстрее, пока не пришли выяснять, почему я так долго копаюсь.
– Мы как раз успеем, – сказала Барлог, поправляя на Марике верхнюю одежду.
Грауэл обернула ее талию поясом из черепов арфт. Барлог надела на нее красный чепец кандидатки. Грауэл подала ей инкрустированный золотом посох, увенчанный высушенной головой кага, которую сейчас невозможно было отличить от головы мета. В старые времена это и была бы голова мета, убитого ее собственными лапами.
Грауэл принесла горшки с красками, и Марика начала изображать на открытых местах своей шкуры выбранные ею узоры. Это были не традиционные узоры силт Рюгге, но узоры стаи Дегнан, которые наносила охотница перед смертельным поединком. Она выучила их еще в щенячьем возрасте, но никогда ни на ком не видела. Не видели их и Грауэл с Барлог, как и, насколько они помнили, кто-либо еще из их стаи. Марика была уверена, что никто из сегодняшних свидетельниц обряда не поймет вложенного в эти узоры смысла.
Она уставилась на себя в зеркало:
– Мы – силты. Вершина цивилизации метов.
– Марика?
– Я чувствую себя такой же дикаркой, как и любая охотница кочевников. Черепа. Высушенная голова. Узоры кровной мести.
Последние несколько недель она полностью посвятила подготовке к обряду. Она уходила в глушь, охотясь на арфт и кагов, и удивлялась, как справляются с этим другие кандидатки, поскольку искусству охоты юных силт больше не учили.
Охота была нелегкой. На мир опустилась зима, и как арфты, так и каги встречались редко. Ей приходилось убивать их, приносить головы в обитель, а потом вываривать черепа арфт и засушивать голову кага. Грауэл и Барлог помогали лишь в той мере, насколько позволял обычай. И помощь их была крайне невелика.
Намного больше они помогли ей в приготовлении красок и шитье облачения. Шить они умели гораздо лучше ее, не нуждаясь в чьей-либо помощи.
– Хочешь еще раз повторить свои ответы? – спросила Грауэл.
Барлог вытащила из груды на столе Марики нужные бумаги.
– Нет. Еще немного, и я не выдержу. Просто отключу мозги, и пусть все идет своим чередом.
– У тебя не будет никаких проблем, – пообещала Барлог.
– Да, – кивнула Грауэл. – Можно и перенапрячься. Мне тоже пришлось много учиться, когда меня заставили сдавать экзамены на воктру.
«Воктра» на языке силт означало примерно то же самое, что и «охотница» у Дегнанов. Хотя также в ходу были слова «охранница» и «та, которой доверено носить оружие в присутствии силт».
– На некоторые вопросы я так и не смогла ответить, – добавила она.
– По крайней мере, у тебя был второй шанс, – сказала Барлог. – У Марики его не будет.
