Пыталась вспомнить и сама Марика. Она уже семь лет обходилась без надуманных протоколов и церемоний силт ее родной планеты. Прошло семь лет с тех пор, как она видела Бел-Кенеке в последний раз. Возможно, старейшина больше не чувствовала себя в долгу перед Марикой.
– Не стоит рассуждать о причинах моего возвращения, даже про себя, – кивнув, сказала Марика. – Я здесь, и этого достаточно. Пусть другие сестринства ломают голову, пытаясь догадаться, что у меня на уме.
– Ясно, – слегка усмехнулась Бел-Кенеке. – Тебе что-нибудь нужно? Кроме крыши над головой и еды?
– Перечень нынешних старейшин и членов правящих советов всех сестринств звездоплавательниц. Пожалуй, еще по возможности все интересные и надежные сведения, касающиеся проблемы с мятежниками. Хотя, может, я и не захочу помогать тем, кто не сумел помочь себе сам.
– Я этим займусь. – Бел-Кенеке снова моргнула. – Добро пожаловать домой, Марика.
Она поспешила прочь. Марика озадаченно посмотрела ей вслед, не в силах понять, что на уме у Бел-Кенеке. Не утратила ли она за время отсутствия свой дар? Может, из-за того, что столь долго общалась лишь с немногими метами, причем хорошо знакомыми?
Бел-Кенеке скрылась в дверях.
– Идем, – махнула лапой Марика.
Грауэл, Барлог и баты последовали за ней, стараясь не обращать внимания на взгляды собравшихся во дворе мет. Марика знала: все наверняка станут обсуждать, почему баты не отправились в отведенные им помещения, но сомневалась, что кто-нибудь додумается до истины. А рисковать, что сами баты проболтаются, не стоило.
Марика с трудом старалась не заснуть, ожидая Бел-Кенеке. Остальных она отправила отдыхать, как только все поели и прислугу прогнали прочь из все еще холодных комнат. Подбросив дров в очаг, она расхаживала по комнате. Слишком долго она пробыла в теплых мирах.
Остановившись, чтобы взглянуть в окно, она увидела маленький дирижабль братства, с которого выгружали дрова и, видимо, съестные припасы. Возможно, она поступила неразумно, сделав бывшую обитель Серке главной обителью Рюгге. Может, следовало выбрать что-нибудь поближе к экватору.
В конце концов Марика сдалась, чувствуя, как тяжелеют веки. Подбросив в очаг дров, она упала в кресло.
Когда Бел-Кенеке поскреблась в дверь, Марика не проснулась – ее разбудил лишь скрип дверных петель. Она вскочила, вскинув винтовку.
– Прошу прощения, госпожа, – извинилась Марика. – Я задремала, а там у нас вошло в привычку…
– Ничего страшного, – ответила Бел-Кенеке, к которой уже вернулось прежнее хладнокровие. – Я все прекрасно понимаю. Можно? – Она показала на другое кресло.
– Конечно. Садись поближе и согрей шерсть. Здесь очень холодно. Сейчас зима или погода настолько испортилась? Или я просто забыла?
– Сейчас середина зимы. Самое холодное время. Но летом теперь уже чуть получше. Возможно, ты забыла, но я не помню зим более суровых, чем в тот год, когда ты улетела. А те, кто работает с зеркалом, твердят, будто с орбиты уже заметен результат.
– Мой друг Багнел говорил, что линия вечной мерзлоты перестала сдвигаться.
– Говорят, что так и есть. Поток энергии от зеркал поступает круглые сутки. Когда достроят оба зеркала, ночи больше не будет. Что делать нам, силтам, если исчезнет тьма? – Она шевельнула ушами, давая понять, что шутит. – Надеюсь, я еще увижу лето, прежде чем воссоединюсь с прародительницами в объятиях Всеединого.
– Как продвигается проект? Багнела расспрашивать без толку – он так и остался убежденным пессимистом.
– Все прекрасно. Мы все еще в той или иной степени опережаем график. К моему удивлению, сестринства и братство полны решимости и действуют сообща. Если бы ты спросила меня в самом начале, я бы ответила, что вряд ли к этому времени от их энтузиазма что-нибудь останется. Но это не так – полагаю, потому, что специалисты видят хорошие результаты. Однако есть проблема, о которой я уже упоминала.
– Да. Возможно, у меня найдется от нее лекарство. Я вернулась, чтобы… – Марика помедлила.
Ей крайне не хотелось продолжать, будто некая ее часть не желала, чтобы закончилась целая эпоха.
Бел-Кенеке нетерпеливо ждала.
– Я нашла их, – наконец сказала Марика.
– Мятежников?
– Мятежников и Серке. Да.
– Тогда почему ты здесь? Ты их уничтожила?
– Нет. Мне не хотелось бы рисковать в одиночку по многим причинам. Я вернулась, чтобы попросить созвать общий сбор. Мне нужно собрать все темнолеты, способные летать в пустоте, у всех общин.
– Я была уверена, что ты…
– Что сама отправлюсь в погоню? Возможно, Серке думают так же, – по крайней мере, я на это надеюсь. Пусть пребывают в уверенности, что их не обнаружили. Но в одиночку я пытаться не стану. Я уже не та дикая послушница из Поната, Бел-Кенеке. Я научилась осознавать последствия. И наши враги – не те Серке, что когда-то. Они уже вовсе не истинные силты.
Бел-Кенеке молчала, согревая у огня обутые в сапоги ноги. Морда ее казалась безучастной.
