– Даже если я отправлюсь одна, в одиночку брошу вызов Бестрей и одержу над ней победу, это все равно ничего не изменит. Они не смирятся с поражением. Они уничтожат меня и вновь примутся за свое. От старых обычаев, традиций и законов они отказались давным-давно, в день, когда погиб Теллерай. Разве меты, предавшие Теллерай огню, стали бы…
– Понимаю. Мне это не нравится, но я понимаю. Они загнали себя в ситуацию, когда им приходится идти на все ради выживания.
– В таком случае ты должна понимать, почему против них нужно бросить все силы, какие только можно собрать.
– Да, но сомневаюсь, что тебя многие поддержат. Немало старых звездоплавательниц уже ушли на покой. Их вполне устраивает работа над проектом с зеркалами. И возможно, их вполне устроит, если Серке никто не будет трогать. К звездным мирам теперь отправляются более молодые, и их не особо интересует твоя охота. Для них граукен куда опаснее, чем легендарные Серке. Мне кажется, времена всерьез изменились, хотя я могу и ошибаться. Наверняка среди нас еще остались те, кто все помнит и кому случившееся до сих пор причиняет боль.
– Посмотрим. Мне бы хотелось по возможности втайне собрать старейшин силт-звездоплавательниц. Тех, кто все помнит и в чьей власти отдать необходимый приказ. Если действовать быстро, мы сможем нанести удар, прежде чем новость доберется до мятежников.
– Ты уверена, что они не знают, что ты их нашла?
– Об этом известно лишь одной мете не из моей команды. Да и у команды есть лишь подозрения. И я намерена не выпускать никого отсюда, пока не будет принято решение и не начнется операция.
– И кто же эта мета?
– Ты, госпожа.
Бел-Кенеке напряженно взглянула на Марику.
– Все просто. Последние несколько лет моя база стояла на планете, где мы наткнулись на свидетельства того, что там когда-то останавливалась команда темнолета Серке. И совсем недавно появился темнолет Серке, возможно направлявшийся сюда. Мы начали его преследовать и поняли, куда он летит, хотя повелительница Серке наверняка считает, что благополучно сбежала. Она намного меня слабее.
– Они будут защищаться, Марика. Они знают, что ты за ними охотишься.
– Конечно. И это еще одна причина, по которой я не намерена наносить последний удар в одиночку. Если я проиграю, все усилия пропадут впустую.
– Я немедленно свяжусь со старейшинами. Боюсь, вряд ли я могу многое обещать, но сделаю все, что смогу. – Бел-Кенеке протянула Марике большой конверт. – Здесь мои замечания по поводу разных старейшин, как ты и просила. Думаю, однако, что тебе стоит отдохнуть, прежде чем что-либо предпринимать. Сейчас ты не готова бросить вызов вселенной.
– Ты права – да, я не готова. Слишком долго я выкладывалась до предела. Отдохну, а потом изучу их. Спасибо.
– Хорошо. Тогда вернусь завтра. К тому времени у меня уже должен быть ответ от большинства старейшин. Постараюсь не говорить лишнего и возьму с них клятву молчать.
– Да, обязательно. Хотя новости все равно скоро разойдутся.
Бел-Кенеке встала и направилась к двери, но, не дойдя пару шагов до порога, остановилась, повернулась и искоса посмотрела на Марику.
– Да? – спросила Марика.
– Так, подумалось… О том, что ты все-таки стала охотницей, хотя до этого стала силтой.
– У меня самой часто бывают подобные мысли. Но только представь, какую дичь я выслеживаю!
– Да уж. Значит, до завтра.
– До завтра.
Марика проснулась посреди ночи от холода. И все же здесь она чувствовала себя намного уютнее, чем за прошедшие годы. Ей недоставало ощущения мысленного касания, окутывавшего ее на родной планете. Даже на базе, где постоянно менялось население, ей было не по себе.
Она вошла в комнату Грауэл и Барлог и обнаружила, что те мирно спят. Глядя на них в свете очага, она подумала о том, сколь долго охотницы оставались с ней и сколь многое им пришлось пережить. Она знала, что так будет продолжаться, пока их не заберет Всеединое, хотя им давно уже пора перейти в ранг Мудрых. Обе поседели, а у Барлог появились новые проплешины на шкуре.
Марика хотела приказать им остаться, когда она вернется в пустоту, но знала, что никогда так не поступит, ибо это причинило бы им неизмеримую боль. Они были частью ее стаи, ее единственными настоящими сестрами. Марика никому не была так предана, как этим охотницам. А у них не было никого, кроме нее и воспоминаний о прошлом.
Вернувшись к очагу в главной комнате, она подбросила дров и, устроившись в кресле, открыла конверт Бел-Кенеке.
Список имен изменился мало – смерть в ее отсутствие оказалась милостива. Насколько изменило время этих старых силт? Их отношение к происходящему сейчас было крайне важно. Не утратили ли они желание окончательно решить вопрос с Серке?
Но из одних лишь записей ничего не узнаешь, не встретившись с силтами лично. Марику охватило беспокойство.
Ей недоставало Багнела.
«Уже?» – усмехнулась она. С тех пор как они расстались, прошли лишь часы.
Надолго ли? Или снова на годы? Отчего-то ей это казалось невыносимым.
