– Я на это рассчитываю. Есть мятежники. Есть колдун, с которым у меня особые счеты. Слишком долго злодейства сходили ему с лап.
Бел-Кенеке ответ Марики не понравился. Неужели она все еще опасалась за свое первое кресло? Похоже, после того, как исчезнет угроза со стороны Серке, здесь ни к кому нельзя будет поворачиваться спиной.
– Идем со мной на утренние обряды, – предложила Марика. – Прошло полпоколения с тех пор, как я совершала их как положено. Похоже, самое время попросить Всеединое об отпущении грехов.
– Хорошо, – ответила Бел-Кенеке и с неохотой добавила: – Я и сама порой забываю о своих обязательствах.
Они тихо выскользнули из комнаты, но не настолько тихо, чтобы их уход остался незамеченным. Грауэл взяла револьвер и последовала за ними по коридорам обители.
Марика стояла у окна, созерцая медленно падающие огромные снежинки. Морозный воздух просачивался сквозь щели в оконной раме, холодя ноги. Все мысли куда-то исчезли, кроме одной: где-то есть щенок, которого она любила больше, чем любое другое живое существо. Ее однопометник. Ее единственный союзник в детстве. А теперь – ее самый смертоносный, самый неуловимый враг.
И она не могла понять.
Что же произошло в жизни Кублина, настолько его изменив? Что внушило ему столь смертельную ненависть?
Хоть она и не раз клялась себе забыть о нем, все равно вспоминала того щенка, которым он когда-то был. Кублина, которого она знала, а не этого невероятного монстра, известного как колдун. Существо-самца со способностями силт и столь извращенным разумом, что…
Кто-то мог бы сказать, что она – его зеркальное отражение. Что она такая же сумасшедшая. Так что кто знает?..
Марика ощутила легкое, словно перышко, касание. Пора.
Она вернулась в кресло у очага. Огонь погас, и от углей почти не исходило тепла. Надев сапоги и доху, она собрала личный арсенал и мысленным касанием проверила, нет ли кого в коридоре.
Все чисто.
Когда Грауэл и Барлог впервые оказались среди силт, их повергали в ужас сестры, которые, как они считали, могли становиться невидимыми. На самом деле это было невозможно. Но способные и умелые силты мысленным касанием отводили чужие взгляды, что позволяло им ходить незамеченными, – их могли видеть лишь те, кого они не замечали сами. Воспользовавшись той же способностью, Марика прошла через обитель во двор, к посадочной площадке.
Была середина ночи. Ее предосторожность оказалась излишней. Все спали.
Грауэл и Барлог уже подготовили темнолет. Готовы были и баты. Марика прошла на свое место на острие клинка. Старшая бата мысленно спросила про чашу.
«На этот раз в ней нет необходимости. – Марика никому ничего не говорила про полет. – Мы не будем покидать планету».
Утром сестры обнаружат, что от Марики осталась лишь короткая записка с обещанием скоро вернуться.
Она окинула взглядом спутниц. Снегопад усилился. Бата у рукоятки клинка походила на смутную тень. Все были готовы. Марика надежно пристегнулась. Прошли те времена, когда отважная Марика обходилась без ремней, испытывая судьбу каждый раз, когда училась летать на темнолетах.
Темнолет летел на небольшой высоте над покатыми черепичными крышами. То и дело ощущалось удивленное мысленное касание какой-то силты. Не обращая на них внимания, Марика набрала скорость.
Сперва она летела на юго-запад, пока не оказалась вне пределов досягаемости касания из обители. А затем – повернула на север, устремившись в клыки яростного, как всегда, ветра.
Деревянный темнолет опустился во внутреннем дворе Скилджансроде. Казалось, там ничего не изменилось – лишь снега навалило больше и старую крепость труднее стало заметить. К западу от нее высилась ледяная стена, предвещавшая еще более массивные ледники к северу. Как долго продержатся силты Скилджансроде? Пока лед не подступит к подножиям стен? Стоило ли этого сохранение тайны?
Темнолет коснулся земли. Спускаясь на землю, Марика ощутила резкое мысленное касание баты: «Осторожнее!»
То, что казалось снежными сугробами, вдруг взорвалось, и вперед шагнули тяжеловооруженные воктры с оружием наготове. «Спокойно», – послала Марика, в основном для Грауэл и Барлог. Она без особого страха позволила себя разоружить – по-настоящему лишить ее оружия было невозможно, разве что убить. Остальные отнеслись к этому с куда меньшей охотой.
Из дверей, ведших во внутреннюю часть крепости, скрывавшуюся подо льдом и снегом, появилась заспанная Эдзека.
– Хорошо же ты приветствуешь свою начальницу, – проворчала Марика.
– Тебе следовало послать предупреждение, – ответила Эдзека, не собираясь извиняться. – Обычно мы не ждем здесь друзей. Тебе повезло, что воктры вас узнали. Кферемоджит, верни им оружие.
После полета на холодном ветру из Рухаака казалось, будто в Скилджансроде стоит удушающая жара.
– Похоже, тебе придется кое-что объяснить, – сказала Марика. – Что значит – обычно вы не ждете друзей? А не-друзья к вам часто приходят?
