Мораган подковыляла к деревянному стулу, медленно опустилась на него, положила трость на стол и, казалось, погрузилась в сон.
– Кто ты, Мораган? – спросила Марика. – Не могу понять твои знаки различия.
– Просто старая силта, настолько дряхлая, что давно перестала быть той, кого вы называете Мудрыми. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня. Расскажи свою историю. Я кое-что слышала и читала, а теперь хочу оценить твою версию событий.
Марика заговорила, но смысла в том не было никакого. Несколько минут спустя голова Мораган упала на грудь, и старуха захрапела.
Так продолжалось день за днем – Мораган больше расспрашивала и храпела, чем чему-либо учила. Как выяснилось, в первый визит ее сознание было наиболее ясным. Иногда она не могла вспомнить, какой сегодня день или даже имя Марики. Большую часть времени толку от нее было мало, не считая сведений о некоторых тайных обычаях обители. И она всегда больше спрашивала, чем отвечала, причем многие вопросы были раздражающе личными.
Наличие наставницы, однако, обеспечило Марике определенное положение в обители. За свое поведение она теперь отвечала главным образом перед Мораган. После того как Марика стала частью местного общества, ей было проще учиться, исследуя и наблюдая.
И ей мало что нравилось из увиденного.
В обители хорошо жили даже самые низшие работницы. В городе же меты едва сводили концы с концами, страдая всю недолгую жизнь от голода, болезней и изнуряющей работы. Все, что имелось в Макше, включая жителей, принадлежало Сообществу силт Рюгге, союзу торговцев, называвшему себя Союзом Бурой Лапы, или и тем и другим совместно. Союз Бурой Лапы владел имуществом с разрешения Рюгге, на замысловатых и обширных условиях аренды. Жители Макше, не бывшие торговцами или силтами, пожизненно привязывались к своей профессии или земле.
Марику все это весьма озадачивало. Рюгге владели метами, будто домашними животными? Она расспросила Мораган, но наставница лишь покосилась на нее, не в силах понять суть вопросов.
– Грауэл, – сказала как-то вечером Марика, – ты вообще понимаешь, что тут происходит? Эта старая карка Мораган не может или не желает ничего объяснить.
– Будь с ней осторожнее, Марика. Она не так проста, как кажется.
– Она такая же тронутая Всеединым, как была моя бабка.
– Может, она старая и сумасшедшая, но вовсе не безвредная. И возможно, тем опаснее. Ходят слухи, будто ей поручено не учить тебя, но изучать. Говорят также, будто она когда-то занимала крайне важное положение в общине и до сих пользуется покровительством высокопоставленных особ. Опасайся ее, Марика.
– Мне опасаться той, кого я легко могу одолеть?
– Решает сила? Здесь не Верхний Понат, Марика. И решает вовсе не физическая сила. Решают связи.
Марика презрительно фыркнула, но Грауэл этого не заметила.
– Марика, вдруг кто-то надеется, что ты попытаешься применить силу? Что, если кто-то хочет кое-что себе доказать?
– Что?
– За многие годы охоты в лесах Верхнего Поната у нас обострился слух. Когда мы оказываемся среди здешних охотниц – вряд ли ты где-либо встретишь кого-то несчастнее их, – до нас долетает кое-что не предназначенное для наших ушей. Они говорят о нас, о тебе, о том, что думают в окружении старшей Зертан. В каком-то смысле тебя испытывают. Они подозревают – а может, даже знают – про Горри.
– Горри? А что с Горри?
– В последние часы осады с Горри что-то случилось. Об этом было много разговоров, которые могли слышать все. Мы ни с кем на эту тему не говорили, но мы не единственные выжившие из руин Акарда.
Марика вспомнила бывшую наставницу, и у нее сильнее забилось сердце, но никаких угрызений совести она не почувствовала. Горри заслужила свои мучения в полной мере. Марика ощущала лишь растущую тревогу из-за того, что никто не обращает на нее внимания. Ей не приходило в голову, что подобное отношение может быть преднамеренным. Следовало быть осторожнее. Сила не на ее стороне.
Грауэл наблюдала за Марикой, ожидая, когда щена осознает все последствия.
– Что ты так на меня смотришь?
– Я думала, ты хоть немного пожалеешь о сделанном.
– С чего бы?
– Она была…
– Она была старой каркой, которая постоянно мне досаждала, Грауэл. Она сама поступила бы со мной так же, если бы могла, и не раз пыталась. Она получила то, что заслужила. И я не желаю больше о ней слышать.
– Как пожелаешь, госпожа.
– Вы еще не нашли Брайдик?
– Как и следовало ожидать, ее назначили в здешний центр связи. Учениц туда не пускают. А связистов – не выпускают оттуда.
– Почему?
– Не знаю. Это другой мир. Мы до сих пор действуем на ощупь. Здесь никогда не говорят, что разрешено, только о том, что запрещено.
Марика поняла, что огорчила Грауэл. Когда она расстраивалась, переходила на официальный тон. Но Марика давно оставила попытки разобраться в настроении охотницы, которую постоянно что-то тревожило.
– Я хочу выйти в город, Грауэл.
– Зачем?
– Прогуляться.
– Это запрещено.
– Почему?
– Не знаю. Здешние правила никто не объясняет – просто требуют их исполнения. Незнание правил – не оправдание.
Каково могло быть наказание за непослушание?
