Он закрыл дверь сарая изнутри, чтобы мама, если выйдет во двор, случайно не заметила его, и стал рассказывать о конце света, корабле «Нью-Дискавери», бегстве из коттеджного посёлка и ещё о том, как заразился сам. Потому что он вспомнил, и эти воспоминания обязательно нужно было выплеснуть, как мыльную воду из таза.
Мысли Игната были как фотографии в мамином альбоме. Их можно было листать и разглядывать как угодно: хаотично или в последовательности, быстро или медленно, а то и вовсе перепрыгивать с одной на другую.
Разлепив саднящие губы, Игнат пересказывал девушке то, что видел перед глазами.
Например, фотография (потёртая, чёрно-белая с желтизной и засветленными уголками): ночь, когда выбрался из постели, чтобы выйти на улицу без родителей. Кажется, до этого он никогда не выходил из дома один. А тут… Какая была причина? Дайте-ка вспомнить. Сокровище.
В тот день Игнат помогал папе поливать капусту, картофель и кабачки. Дело было сложное, неторопливое. Папа качал из колонки воду в ведра, которые предварительно водрузил на тачку. От колонки к ведрам шёл шланг. Ручка колонки скрипела от каждого резкого нажатия, шланг дрожал и выплёскивал воду порциями. Вода была ледяная, чистая – в летнюю жару лучше не придумаешь, чем запускать под неё руки и шею. Игнат этим и занимался, пока папа работал. Когда же вёдра наполнялись, папа катил тачку к теплицам и начинал поливку овощей. В дело шли два больших алюминиевых ведра и одно поменьше, для Игната.
Он старался, таскал ведро, полное воды, выливал на землю (чаще себе под ноги), возвращался. С каждым разом носить нужно было всё дальше: грядки тянулись на несколько десятков метров. С одной стороны они были огорожены забором с колючей проволокой, с другой – оврагом. Деревянного забора тогда ещё не было.
Папа носил сразу по два ведра и в самую даль. Вены на его руках и шее вздувались от тяжести. Папа был сильным, Игнат всегда хотел походить на него.
Следующая фотография (уже цветная, но вся в мелкой ряби, будто кто-то насыпал на её поверхность соль): Игнат вылил воду под тугой, треснувший кочан капусты. Чёрная от влаги земля обнажила что-то, блеснувшее на солнце.
Он присел на корточки, ковырнул пальцем кусок почвы и обнаружил оболочку мёртвого пришельца. Раньше он видел их только на фотографиях, которые показывала мама. Крохотное существо больше всего походило на окостеневшего червяка с мелкими лапками, сложенными на морщинистой груди. Головы у него не было. С одной стороны туловище заканчивалось тонким хвостом, с другой – ярко-жёлтой выпуклостью без глаз, ноздрей или рта, только торчали остатки тонких усиков, давно высохших и сломанных.
Папа как-то рассказывал, что однажды он уже находил мёртвого пришельца, но за пределами их деревни. Родители называли их «личинками», а из новостей было известно, что трупики тех, кто не смог найти себе носителя, быстро высыхали, и ветер разносил их по всему свету.
Ещё одна фотография: Игнат выпрямился и носком ботинка аккуратно присыпал пришельца, Он не хотел показывать папе, потому что знал, что папа не даст потом хорошенько разглядеть находку. Папа отнесет личинку на задний двор и сожжет. А Игнату, как всякому девятилетнему пацану, было любопытно.
Поэтому ночью он дождался, когда родители уснут, и вышел на улицу.
(Тогда ещё не боялся выходить, вот ведь как!)
Было тепло и душно, летний воздух не остывал даже ночью, а ветер в такую погоду не заглядывал. Чёрные макушки деревьев стояли неподвижно, упираясь в небосвод.
Игнат дождался, когда глаза привыкнут, и осторожно направился к огороду. Место нашёл быстро, присел, раскопал трупик пришельца, и там же стал жадно его разглядывать, подсвечивая фонариком. Игнат не задумывался, зачем вообще здесь сидит, но любопытство подстёгивало. Это был первый настоящий пришелец, которого он видел вживую. Не сказка, не фотография в мамином альбоме, не короткие видео из записей новостей (папа любил просматривать новости постоянно – одни и те же, словно искал в них скрытый смысл).
Фотография: пришелец твёрдый на ощупь, будто высохшая ветка. И горячий. В многочисленные мелкие складочки забилась пыль. Совсем не страшный. Брошенная и забытая игрушка. Впрочем, мёртвые всегда не страшные.
Чья-то рука легла на его плечо, и папа сказал негромко, но прямо на ухо:
– Какого хрена?
Игнат едва не заорал от ужаса и вскочил. Фонарик выпал из рук, улетел, кувыркаясь, в заросли капусты.
Папа стоял перед ним в футболке и трусах, босиком, в одной руке сжимал фонарик, в другой – топор.
– Ну, и что ты тут забыл, мелкий? Блин, я же мог рубануть с плеча, даже не убедившись. Ты же знаешь, что тут датчики стоят. Я зря тебе, что ли, их сто раз показывал?
А ведь действительно показывал. Дядя Женя привёз папе датчики на солнечных батарейках, которые улавливали движение и подавали сигнал, если масса тела движущегося предмета были больше пятнадцати килограммов. И как Игнат мог забыть?
– Пап, я… – Он не знал, как оправдаться.
