После слов Клариссы возникла тяжелая пауза, нарушаемая лишь дыханием в упор смотрящих друг на друга людей. Кларисса с беспокойством ждала ответа, но Дамиан продолжал молчать, нахмурившись.
– Хорошо, Кларисса, – прервав, наконец, молчание, ответил господин ректор. – Я расскажу. На подробностях останавливаться не буду, обрисую все в общих чертах.
– Хорошо, как скажешь, – баронесса снова улыбалась. – Может быть, мы сначала закончим обед, а то ты практически не ел ничего? – мужчина только кивнул в ответ, наблюдая, как хозяйка зовет прислугу, чтобы поменять остывшие уже блюда. С этого момента в столовой раздавался только стук столовых приборов и велся обычный, ни к чему не обязывающий разговор.
Ушел Дамиан из дома баронессы через несколько часов, выполнив не только ее просьбу, но и добившись ответного обещания Клариссы предпринять все необходимые действия для того, чтобы получить нужную ему информацию и как можно быстрее. Баронесса после рассказа давнего друга об истинном положении вещей страшно негодовала, узнав про негодяев, похитивших девушек, и горячо пообещала мужчине, что будет сама торопить информаторов. Договорились они о том, что через пару дней, Дамиан зайдет к баронессе, если, конечно, до этого она не пришлет ему весточку о том, что информация уже у нее. Мужчина шел по улице, раздумывая о том, что нужно будет сделать за эти пару дней. Отказавшись от гостеприимного приглашения Клариссы пожить в ее доме эти несколько дней, Дамиан раздумывал о том, где ему остановиться. Но вдруг вспомнил, что они договорились с Кристианом и Рином, где именно встретятся в Лендеке. Недолго думая, мужчина повернул в сторону набережной, на которой и находилась та самая таверна «Сущий мрак», собираясь остановиться именно там и заодно рассчитывая узнать, есть ли какие-то новости для него. Хотя времени прошло еще мало.
Шагая по вечернему городу, Дамиан подумал о Лиле, которая была сейчас далеко от него и в компании Клайтона. Если реакцией на мысль о Лиле была тоска и грусть, то вспомнив о Клайтоне, он ощутил злость и ярость. И совсем не на герцога, а на самого себя. За то, что оказался настолько недальновидным и излишне самоуверенным, что даже не смог уберечь любимую девушку. Все эти дни он корил себя и проклинал в душе за то, что произошло. Вот и сейчас он шел, погруженный в свои безрадостные мысли и терзания так глубоко, что не слышал, как его кто-то окликнул. А заметил Дамиан того, кто его звал, только тогда, когда этот человек дернул его за рукав, вынуждая остановиться.
– Дамиан?! Доброго дня, – вежливо поздоровался Райнер, хозяин бродячего цирка и глава семьи артистов, с которыми они коротали время на подъезде к Торину.
Дамиан удивлённо посмотрел на Райнера, но уже через мгновение приветливо улыбнулся, пряча свои тяжелые размышления в дальний уголок сознания.
– Доброго дня, Райнер, – мужчина приветливо пожал протянутую ладонь циркача. – Как дела? Вы перебрались в Лендек?
– Да, вот только приехали, – ответил артист. – Решил дойти до местного градоправителя за разрешением.
– Ну, что же, удачи, – пожелал Дамиан.
– Спасибо, Дамиан, – поблагодарил мужчина, одновременно что-то доставая из кармана и протягивая господину ректору. – Вот, велели передать.
– Что это? – удивился Дамиан, оглядывая небольшой, сложенный вчетверо бумажный лист.
– Если честно, я не знаю, – с улыбкой ответил циркач и, видя недоумение на лице собеседника, пояснил: – Жена велела передать тебе при встрече. Видимо, знала, что мы встретимся с тобой. Хотя я и был не до конца в этом уверен. Все-таки Карила не всегда четко видит будущее.
– Твоя жена – гадалка? – сухо спросил Дамиан.
– Ну, не то чтобы гадалка, но иногда может сказать что-то, – Райнер замялся. – Мы, вообще-то, не пользуемся ее даром. Не всегда и не всем нужно знать свое будущее. Но тебе она настойчиво велела передать это. Я не стал ей возражать и передаю тебе письмо.
– Хорошо, давай – Дамиан со вздохом забрал послание из рук циркача.
