Полукруглая площадь, окруженная причудливыми старыми домами, была забита, как в час пик. Светофоры мигали желтым. Что-то изменилось и в правилах дорожного движения: никто не пропускал никого. Большие серьезные автомобили злобно сигналили маленьким. Неподвижные троллейбусы громоздились один за другим, как обсохшие синие киты. Сперва я решил, что отключили электричество, потом заметил, что в кабинах попросту нет водителей.
Я шел пешком по направлению к центру и глазел по сторонам.
Да, кое-что все же изменилось. У банковских офисов (их тут было много) толпились люди. К банкоматам стояли очереди. Желающие снять бабло оттесняли друг друга, ожесточенно работали локтями, и вот уже какие-то тетки рыдали и жаловались на грабеж – конечно, без толку.
Мне опять захотелось пошалить, пока Гройль не видит. Я включил гиперрежим и опустошил один банкомат за другим. Было забавно смотреть на всех этих людей, застывших с выпученными глазами, пока я беззастенчиво ломал финансовую систему.
Немного денег я рассовал по карманам, а остальные выкинул на ветер, как обычно. Кажется, за моей спиной развернулась настоящая битва, но я был уже далеко.
Еще один красивый веер из пятитысячных купюр я разложил на скамейке в скверике, с красивым гранитным фонтаном в виде скрипки. Оглянувшись, я рассмеялся: малыши из детского сада, которые как раз вышли на прогулку с воспитательницей, добрались до красивых бумажек и вмиг разобрали их все. Кажется, они решили поиграть в магазин. Хватило и воспиталке. Она близоруко подносила рыжие бумажки к самому носу и рассматривала на свет, не веря своему счастью.
Я не стал смотреть, что будет дальше.
У закрытого павильона «Горьковской» – того самого, что похож на громадный сплющенный гамбургер – я увидел толпу разномастных приезжих. Они слонялись без видимой цели, толкались и приставали к проходившим мимо девушкам. Добропорядочные граждане обходили их по другой стороне проспекта.
Сквозь стеклянные двери я видел целую свору охранников в метрополитеновских фуражках. Вид у них был грозный, однако на помощь девчонкам никто не спешил. Двое полицейских у входа в павильон внимательно следили за ситуацией, также не делая попыток вмешаться.
Я появился как бы ниоткуда, и это удивило гостей нашего города. Черный туман на окраинах изменил их не так уж и сильно, и все же они воспринимали реальность по-иному.
– Э, ты вообще кто, – решили они уточнить.
Вопрос был непростым, и я не ответил. Мне было некогда. Одна из девчонок, которых они лапали, была похожа на Лизу. Это выбесило меня даже сильнее, чем я думал.
Наверное, мои намерения были написаны у меня на лице. Считав их, сразу двое или трое вынули из карманов ножики-выкидушки. Щелк, щелк! – и острые лезвия довольно точно нацелились на меня. Испытывать судьбу я не стал и включил гиперрежим.
Несколько ударов по разным направлениям – и горячие парни аккуратно уложены на асфальт, как мешки со строительным мусором. Досталось каждому, и никто не ушел обиженным. Не знаю, с чего у меня в голове родилась эта красивая фраза, но я беззвучно рассмеялся. Снова ускорился и оказался шагах в ста от места событий.
Девушка, похожая на Лизу, осталась стоять в недоумении. К счастью, недолго. Она поспешила прочь, доставая на ходу телефон. Я смотрел ей вслед. Не то чтобы я ждал благодарности. Просто мне было одиноко.
Я забыл сказать: мы с Лизой расстались у подножия хрустальной башни и с тех пор не виделись. Даже не обменивались сообщениями.
То есть, не так. Пару раз я послал ей гифки с волками и лисичками, она не ответила.
Девочки в лагере не были такими гордыми. Подробностей я не буду рассказывать, да это и неинтересно. Нет, правда, неинтересно.
Я не торопясь прошел через парк и увидел впереди кирпично-рыжие стены Петропавловской крепости и золотой шпиль собора, с ангелом на верхушке. Чтобы попасть туда, нужно было перейти неширокий канал, но вход на мост зачем-то перекрыли металлическими заборчиками. На самом же мосту стояли омоновские грузовики с решетками на окнах. Хмурые люди в камуфляже о чем-то переговаривались по рациям.
Не дожидаясь, пока на меня обратят внимание, я включил гиперрежим, перелетел мост и мгновенно просочился сквозь громадные полосатые старинные ворота, собранные из толстенных досок.
В крепости оказалось пустынно. Ни туристов, ни экскурсоводов, ни ряженых актеров в костюмах Петра и Екатерины (раньше они бродили там целыми бандами, предлагая сделать с ними селфи).
Кто-то все же здесь был. На парковке за царской усыпальницей стояло сразу несколько приземистых шикарных автомобилей с непростыми номерами, но куда делись их пассажиры – было неясно. Наверно, совещались где-то в секретном месте. Между машин расхаживали серые вороны. Они поглядывали на меня с любопытством.
Прямо на площади, перед Монетным двором, скучали два скромных вертолета «Робинсон» и один большой, военный.
Я прошел по главной аллее, вымощенной булыжником, мимо памятника Петру, туда, где на белой скамейке сидел уродливый бронзовый заяц3 с меня ростом. Этот заяц нагло задрал ногу на ногу и сложил пальцы буквой V – «Victory».
