«Ну, погоди», – вспомнил я дедовский мультик. Присел рядом. Крепко ухватил зайца за бронзовую шею, сделал селфи и выложил в «контакт». Мгновенно получил веселенькие эмодзи от девчонок из «Эдельвейса». Но не от Лизы.
Отвлекшись на все это, я даже не заметил одинокого прохожего. То есть, потом заметил. Просто поднял глаза и увидел.
Это был старик в длинном балахоне со сложенным зонтиком, на который он опирался вместо трости. Зонтик был черный, и плащ на старике тоже черный, сильно полинявший. Полинявшей была и его прическа. Седые патлы торчали из-под широкополой шляпы того же мрачного цвета. Вдобавок у него был длинный крючковатый нос, как у сказочного колдуна, и только глаза (круглые, карие) внимательно смотрели из-под густых бровей.
– А вы тут что забыли, молодой человек? – спросил он не очень-то приветливо.
– Да так, ничего, – соврал я.
Я боролся с желанием включить гиперскорость и исчезнуть. Нет, правда. Этот старик выглядел зловеще.
– Отвечайте по существу, – потребовал он.
«А вот и нет», – решил я и перешел в гипер. Теперь я мог двигаться, а окружающий мир застыл неподвижно.
Вот только в следующее мгновение старик оказался на том же самом месте – прямо напротив меня. И как ни в чем не бывало грозил мне корявым пальцем.
– От меня не спрячешься, волчонок, – сказал он. – Давай-ка лучше назад вернемся. В старый добрый Петербург.
Я нехотя послушался. Картинка вокруг ожила, и ближняя ворона удивленно разинула клюв, увидев нас снова.
Старик тяжело опустился на скамейку. Зонтик прислонил рядом.
– Вот и ладно, – сказал он. – Теперь поговорим по-людски. Или как у вас сейчас выражаются? По-сверхлюдски, кхе-кхе.
Он говорил негромко, но к нему стоило прислушаться.
– Вы тоже умеете включать гиперскорость? – спросил я.
– Как ты сказал? Скорость? Как же, как же. Новомодное развлечение. Умею, конечно, как не уметь. Но силы, знаешь ли, уже не те. Да и кости ломит от этих ваших… метаморфоз. То ли дело раньше? Летаешь себе над городом по ночам, за порядком следишь…
– Значит, вы тоже Смотритель?
– Ну да. Только давно на пенсии. Меня Филимоном Иванычем звать. Я – местный филин. Мышей уж не ловлю… но при случае могу людишек попугать. Только не смей меня попугаем звать, – вдруг озаботился старик. – А то знаю я вас, нынешних. Никакого уважения к возрасту.
– А я – Сергей Волков, – сказал я вежливо. – Я только год как оборотень. Даже меньше.
– Не прибедняйся, – проворчал этот Филимон Иваныч. – Вижу, резвый парень. Как будто я не видел, как ты сквозь запертые ворота проник! И зайца нашего чуть не придушил. Кстати, ты не смотри, что он смирно сидит. А ну как он тоже убыстрится да и сам щелбана тебе впаяет? Бронзовым-то пальцем?
На мгновение мне показалось, что бронзовый заяц выставил вверх один палец вместо двух. Глупость, конечно. Он сидел, как истукан, и только косые глаза таращил.
– Это вы сейчас пошутили? – спросил я. – Смешно.
– А ты не шибко смейся. «Медного всадника» читал в своей школе? Думаешь, Пушкин всю эту историю из головы придумал, про ожившую статую? А вот и нет. Легкомысленный был сочинитель, а вранья не любил.
Да, оборотень-пенсионер был далеко не прост. Я пытался понять, сколько ему лет, и никак не мог определить.
– И не угадаешь, – отозвался этот Филимон Иваныч. – По правде говоря, я и сам запамятовал. Лет на полсотни могу и ошибиться. Но потрудись всё же ответить: зачем ты в нашу крепость явился? Подослал кто? Или сам сподобился?
– Ну как бы почти случайно, – опять соврал я. – Шел мимо. А у вас тут даже ворота закрыты.
– Любопытство сгубило кошку, – важно процитировал старик. – Впрочем, к волчатам-оборотням это не относится. А ворота закрыли известно почему: нынешние градоначальники распорядились. Им сейчас туристы без надобности, они сами у нас укрыться хотят.
– От черного тумана?
– Ну да. Чуют, что жареным запахло. А здесь у нас стены крепкие, места много. Вода вокруг. Мы же как-никак на острове… тьма не скоро сюда доберется… да и обиженные сограждане тоже.
– Вот как, – протянул я.
– Именно так. Его величество Петр Алексеевич знал, где крепость построить. Пригодилось, и не раз. Ты думаешь, этот туман из преисподней впервые поднимается? Ничуть не бывало. Вот, к примеру, уже на моей памяти… сто с лишним лет назад, после мировой войны… вот так же тьма сгустилась, полезла изо всех щелей, заполонила столицу, – Филимон Иванович нахмурил густые брови и вправду стал похож на филина. – И началась великая смута, каких давно не было. Повылазили кликуши, завопили наперебой: мол, зло правит миром… губит без возврата… ну да, иначе и не скажешь. Видел, как это бывает?
Я кивнул.
– Тогда что я тебе рассказываю… беда вот в чем, юноша: теперь и на нас свалилось это проклятье. И снова как снег на голову. А нас, истинных Смотрителей, осталось совсем мало…
Филимон Иваныч оперся на свой зонтик и встал.
– Пойдем со мной, волчонок, – сказал он. – Мы тебя давно ждем. Но ты и об этом знаешь, иначе бы сюда не пришел… не так ли?
– Кто это – мы? – спросил я. – Вас тут много?
