Тот, кто отвечал за спецэфекты в этой реальности, был явно очень крут. Жаль, что видеть все эти 3D-чудеса могли только мы.
Корабли выплывали из пены один за другим. По большей части это были широкие парусные шлюпки наподобие знакомого мне петровского бота. Эти лодки были под завязку набиты солдатами в старомодных мундирах, и эти солдаты были вооружены длинными мушкетами. Попадались и длинные гребные галеры какого-то совсем уж средневекового вида. Гребцы мерно поднимали и опускали весла, косой парус на короткой мачте ловил попутный ветер, подгоняя галеру вперед. В довершение всего из волн вынырнул небольшой трехмачтовый фрегат (или как он еще называется), оснащенный десятком пушек. Паруса надувались, пушки хищно выглядывали из специальных лючков в борту корабля, и призрачные канониры стояли возле них, готовые открыть огонь.
Весь этот чудо-флот приближался к нашей крепости, и его появление не обещало нам ничего хорошего.
– Час от часу не легче, – опечалился Филимон. – Никак опять шведы повылазили?
– А кто ж еще, – сказал император. – Кому наш Петербург больше всех глаз колет? Ладно, пускай подойдут поближе.
Он знал, о чем говорит.
При свежем ветре вражеский фрегат опередил свои же галеры. Поняв ошибку, корабль-призрак спешно убрал часть парусов, но было поздно. Он оказался прямо перед батареей Трубецкого бастиона, на расстоянии орудийного выстрела и без прикрытия.
Пушки, скрытые за бойницами бастиона, тоже были призрачными – но залп получился реальным. Не меньше десятка ядер пробило обшивку фрегата, а одно врезалось в грот-мачту. Та рухнула вместе с парусами и повисла за бортом на вантах, вроде плавучего якоря. Корабль потерял ход и начал беспомощно разворачиваться. Но корабельные пушкари все же успели выстрелить с левого борта в нашу сторону. Нас обдало горячим ветром – или мне показалось? Как могут быть горячими призрачные ядра?
– Еще и не такими могут, – проговорил Петр.
Пока подбитый парусник сносило течением к Дворцовому мосту, к нам подгребли опоздавшие шлюпки и галеры. С них прямо в Неву стали спрыгивать солдаты. Они перелезали через борт, подхватывали свои мушкеты и преспокойно бежали к нам по колено в воде. Получалось, что фрегат просто прикрывал высадку десанта.
На нашу беду, невидимые артиллеристы Трубецкого бастиона еще перезаряжали свои орудия и ничем помочь не могли. Подсуетились канониры на Нарышкином, как раз где стояли мы. Орудия ударили все разом, и нас едва не подбросило на нашей смотровой площадке. К тому же бастион окутало пороховым дымом – хоть и фантомным, но весьма вонючим.
Когда дым рассеялся, стало видно, что ряды нападавших сильно поредели. Паруса галер продырявились и повисли, как рваные тряпки.
– Наши-то картечью лупят, – обрадованно заметил Филимон. – Ядра впустую не тратят.
Однако передние ряды призраков уже добрались до берега и оказались недоступны для пушечных залпов. Да и остальные подтягивались. Еще немного, и они начнут карабкаться вверх по стенам, или ломать ворота, или что им там еще прикажут невидимые командиры. Мертвые не боятся смерти, в этом их преимущество.
Но тут пушки опять выпалили с Трубецкого бастиона, и дымом заволокло весь пляж и половину берега. Десант не удался. Две или три галеры перевернулись и подозрительно быстро затонули – скорее, просто скрылись в тумане. Солдаты, которые уже полезли было на стены, растворились тоже.
Но игра не закончилась. Просто мы вышли на следующий уровень.
На втором уровне из-под Дворцового моста выползла длинная серая туша военного корабля. Просто протекла сквозь арки и сгустилась прямо напротив нашей крепости. Громоздкий остроносый плавучий утюг заполнил собой едва ли не половину акватории. Пусть и этот корабль тоже был призраком, но смотреть на него было страшновато.
И пушки на нем были посерьезнее.
– Этого и я помню, – сказал Филимон Иваныч. – Линкор «Бисмарк». Потоплен англичанами в сорок первом. Видать, не навоевался.
Пушки линейного корабля медленно разворачивались в нашу сторону.
– Есть у нас пять минут? – озабоченно спросил Даник.
– А тебе зачем?
– Да я бы… за угол сбегал. А то потом некогда будет.
– Ну давай, чего уж там, – разрешил Филимон. – Сейчас немец как вдарит главным калибром – хотел по-малому, получится по-большому… кому ещё приспичило? Прячьтесь вниз, в каземат.
Император Петр презрительно вскинул голову в треуголке:
– Русский солдат каждому ядру не кланяется.
– Эх, Петр Алексеевич. У «Бисмарка» пушки по шесть тыщ пудов весом. С разрывными снарядами.
– Посмотрим, – недобро произнес царь.
Сразу после этих его слов кое-что изменилось. Слева, от излучины Невы, вывернулась еще одна длинная тень – старый паровой трехтрубный крейсер. Его силуэт я узнал сразу. Кто был в Питере, наверняка видел его на стоянке у моста Свободы. Пусть в этой бутафорской стальной коробке мало что осталось от настоящего боевого крейсера, но призраки моряков еще жили там, внутри – а где им еще было жить, не на скучном же сухопутном кладбище под унылыми могильными плитами?
