– Помнишь, когда я чуть не умер… когда я стал медленным волком, и мы сидели вдвоем на крыльце у Германа… точнее, ты сидел, а я лежал… и ты рассказывал мне, что твоя сестра Вероника обожает собак… помнишь?
– Помню. Кстати, я тогда соврал.
Он улыбнулся:
– А я все равно попросил нас познакомить.
– А я еще подумал, как она будет визжать, если тебя увидит.
– А я… что я сделал после?
Конечно, я не забыл. Только я не знал, почему это показалось ему важным. Я взглянул на него, пытаясь понять, серьезно он говорит или нет: Вик был серьезен, как всегда. Даже больше, чем всегда.
Потом я догадался.
Гройль – если бы он сейчас был мной – никогда бы не поинтересовался, что сделал Вик в тот день. Что он хотел этим сказать. И что из этого я понял. А я понял многое.
– Ты высунул свой собачий язык и обслюнявил мне всю щеку, – сказал я так равнодушно, как только сумел. – И попросил меня передать этот поцелуйчик Веронике. Если что, я передал.
– Ты это помнишь? – здесь Вик все же улыбнулся.
– Ага. Но хотел бы как можно скорее забыть. Целовать Веронику? Бррр. От нее всегда воняет французским парфюмом. Главное – случайно не чихнуть… а то один раз…
Но тут он сделал шаг мне навстречу, и мы наконец-то обнялись, как полагается обниматься при встрече, если вы очень скучали друг по другу. При этом я довольно сильно хлопнул его по спине, а он меня – не сильно.
Боялся, что я исчезну?
– Ты вернулся, – говорил Вик. – Я не мог поверить. Я думал… ну, в общем, меня предупреждали… что это можешь быть не ты…
Я его не слушал. Я тоже не мог поверить, что я снова оказался здесь, в Чернолесье. Как будто ничего не произошло. Как будто я снова закончил год с трояками, и меня отправили на каникулы к дедушке вместо дорогого курорта в Чайланде.
– Кстати, как поживает Вероника? – поинтересовался Вик.
– У нее новый парень. Ему двадцать два, так что тебе ничего не светит.
Он усмехнулся:
– Это еще как посмотреть. Я даже сам не знаю, сколько мне лет по-настоящему. В Альвхейме другое время.
– Да пошел ты. У тебя даже девчонок еще не было. Будто я не знаю.
– Ну, не было, и что?
– И ничего. Иногда с ними довольно забавно.
(Вы понимаете, что мне очень хотелось похвастаться).
– Ты про свою рыжую? – спросил Вик. – Про Лизу? Ты мне даже ее фотку не прислал.
– Ах, ну да. Смотри.
Вик взял из моих рук телефон. Долго разглядывал портрет. Мне показалось, что он как-то странно улыбается, но в сумраке было не понять, так это или нет.
– Она недавно в Питере? – спросил он.
– Откуда ты знаешь? Вроде не очень давно… всего несколько месяцев. Они приехали с отцом. Откуда – она не сказала. А что?
– У нас в Альвхейме жили лисички-оборотни. Я помню, я в детстве играл с ними… только они редко спускаются в Митгард. Не любят людей.
– Моя любит, – не удержался я. – Погоди. Ты хочешь сказать… она оттуда?
– Я же вижу.
– Что-то у меня все друзья, кого ни возьми, бессмертные небожители, – проворчал я. – Один я как дворняга.
– Ты и сам не знаешь, кто ты есть.
– Чего тут знать-то. Я – обыкновенный сверхчеловек Сергей Волков.
Вик загадочно усмехнулся:
– А ты никогда не думал… почему мы все выбрали именно тебя? И эта твоя Лиза…и Герман… и даже доктор Флориан?
– Бр-р… понятия не имею, почему.
– Потому что ты необыкновенный. И ты тоже можешь стать бессмертным, если захочешь. У тебя это в крови.
– Чего-о?
– Я это знал с самой нашей первой встречи. Год назад. Помнишь, ты лежал раненый в речке, а я…
– А ты лакал мою кровищу? Помню. Помню чью-то наглую морду.
– Я не пил кровь. Я знакомился. Я понял, что ты тоже… можешь быть среди нас… и ты можешь попасть в Асгард. Это странно. Это бывает очень редко. Я еще ни у кого не видел такой способности. И я до сих пор не понимаю, почему это случилось с тобой.
– Я, конечно, офигеть как ценю эту информацию, – сказал я. – Только тебе надо было меня еще в тот раз загрызть. Чиллил бы я сейчас в вашем Асгарде. А так целый год, как олень, по лесам носился.
– Так еще не поздно, – заявил Вик с самым серьезным видом. – Давай загрызу.
Не знаю, почему, но мне стало вдруг очень смешно. И смешно, и радостно. Мы, как по команде, встали на лапки и немножко побегали, покусались и погонялись друг за другом по темнеющему лесу, между высоченных сосен, и сами не заметили, как оказались в двух шагах от усадьбы Германа.
И снова обернулись милыми мальчиками.
Прожекторы на электрических мачтах горели вполсилы. Наверно, сигнализация не работала. Тропинка, что вела от леса к усадьбе, заросла травой.
Мы подошли к воротам и остановились. Я взялся за ручку калитки.
– Как думаешь, дед будет рад меня видеть? – спросил я.
Вик наморщил лоб.
– Я же тебе не сказал, – сказал он. – Герман уехал утром… судя по всему, до сих пор не вернулся. Машины во дворе нет.
– Погоди. Куда он уехал?
– Я спрашивал. Он не ответил. Он какой-то усталый был. Сказал, что пойдет к Матвею и Маше… ты не знаешь, кто это?
Что-то как будто оборвалось у меня внутри. Упало и остановилось. Наверно, сердце.
– Это мои родители, – сказал я. – Но они… давно умерли.
– Он поехал на кладбище?
– Нет. У них нет могил. Они оба пропали где-то в старых шахтах.
