— Мы расстаемся, — продолжил он. — Мы должны расстаться.
— Ты просто сдашься? Отбросишь меня будто я не важнее мусора? После всего через что мы прошли?
— Ты не мусор, — заорал Торин, и она поняла, что обидела его. — Ты…
Во взгляде, который он бросил на нее, читались собственнический инстинкт и дикость, которых не показывал раньше. Но затем он покачал головой, и черты его лица разгладились.
— Так будет лучше.
— Кому лучше? Точно не мне.
— Именно тебе. — Затем продолжил, — я найду друзей без тебя. Спасу дух Бадена без тебя. Найду ларец без тебя, — добавил он, будто ей нужны эти уточнения. — Я ничего тебе не должен.
— Что на счет Утренней Звезды? — он не может этого сделать. Я не могу позволить ему.
— Если… когда… я заполучу ее, ну… — Он взмахнул рукой, выражая раздражение.
Ну, что?
— До этого, ты поместишь меня в коробку ожидания, — бросил он. — Считай это прощальным подарком.
Забыть о нем? Возможно навсегда? Он не мог… Это не выход… как бы…
Озарение!
Она поняла, что Торин заботился о ней. Ее благополучие значило для него больше, чем поиски его друзей и ларца.
Теплые солнечные лучи окутали ее душу, и в тот же миг свет пролился сквозь окна.
Ей стала понятна причина, по которой он снял перчатки. Торин не доверяет себе рядом с ней. Он думал что без защиты на руках, не поддастся искушению и не притронется к ней.
— Ты поняла? — настаивал он.
Нельзя танцевать. Нельзя петь.
— Да, — подтвердила Кили, не в силах сдержать улыбку. — Сделаю.
Напомнив ей медведя, который мечется в клетке, он зарычал:
— Уверена?
— Абсолютно.
— Ты не выглядишь покладистой.
— А как я выгляжу?
— Довольной, — сказал он и нахмурился. — Черт. Это не имеет значения. — Он достал телефон из кармана и набрал номер. — Я готов.
Люциен появился через несколько секунд. Торин встал и подошел к другу.
— Идите, мальчики. — Она помахала им. — Я присоединюсь к вам в ближайшее время.
Торин зарычал на нее.
— Мы расстаемся. Ты сказала, что поняла это.
— Я этого не говорила… да и не поняла что должна понять.
— Тогда что?
На сегодня и этого достаточно.
— Я скажу тебе позже, — сказала Кили, взглянув на Люциена. — Когда мы останемся одни.
— Кили, — зарычал Торин.
— Очаровашка, — пропела она. — Доверься мне. Ты же не хочешь, чтобы я рассказала свои домыслы твоим друзьям. — Возможно, сам не желаешь услышать их.
Люциен рассмеялся.
— Ты напоминаешь мне Анью.
Она свесила ноги с кровати. Торин одел ее в футболку с надписью «Только одно из этих утверждений правда — Гидеон никогда не лжет», которая доходила до середины бедра.
— Ты никогда не говорил мне. Кто такая Анья?
— Моя… — В его разноцветных глазах читалась сосредоточенность, а в уголках появились морщинки. — Я не знаю как объяснить наши с ней взаимоотношения. Она моя девушка. Мой ангел.
— Она не ангел. — Торин взглянул на Кили. — Пока ее ни с кем нельзя сравнить, кого я знаю.
Кили растрепала волосы.
— Комплименты проложат тебе дорогу повсюду.
Его глаза сузились.
— Анья сумасшедшая, которая на протяжении всех своих отношениях с Люциеном планирует свадьбу, которая не произойдет. Она его анти невеста. Но это не имеет значение. Ты не встретишься с ней, поскольку останешься здесь.
Она послала ему воздушный поцелуй.
— Скоро увидимся.
— Никогда не увидимся.
— Так… пять минут? Или предпочитаешь десять?
— Никогда. — Нахмурившись, он переместился вместе с Люциеном.
Какой великолепный день!
Кили помчалась в ванную, почистила зубы и помыла волосы, затем поискала чистые футболку и штаны, которые Торин оставил для нее. Не в этот раз.
Она переместилась в пещеру и обнаружила, что Гадес действительно вернул ее платья. Кили выбрала одно с кольчужными рукавами и корсетом, включающим в себя сваленную кожу и конские волосы, закрепленные на талии. Черные кожаные штаны обтянули ее ноги, платье в пол расширялось на бедрах, а шлейф волочился по полу.
Она заплела волосы наверху, позволяя остальным упасть золотыми волнами, затем закрепила корону со стальными шипами и алмазами.
С высоко поднятой головой Кили переместилась к Торину… и очутилась внутри крепости.
В фойе стены были сделаны из блестящего белого мрамора с золотыми прожилками. На них закреплены красивые светильники, чередующиеся с портретами… конечно… Повелителей и их женщин. Блестящие люстры висели над головой, и черный ониксовый пол с вкрапленными бриллиантами мерцал под ногами. Это восхитительное место. Именно такое она всегда хотела для себя. Богато, но по-домашнему. Роскошно, но уютно.
Торин стоял около Люциена и хмурился, смотря на портрет солдата, одетого в черное, руки которого обнимали женщину, одетую в платье из тонкого бархата и кружев, головной убор из перьев обрамлял ее нежное лицо.
Не такая милая как моя.
— Привет, Торин, — окликнула Кили.
