— Это допрос? — Странный гул в крови заставил девушку переступить с ноги на ногу. — И кто такая Анья? — Кили направилась к столу и села, потом подняла ноги, прекрасно понимая, что показала трусики. Пусть Торин увидит то, что никогда больше не получит.
Он пролетел расстояние и накинул одеяло поверх ее ног, эффективно прикрыв ее от талии до кончиков пальцев на ногах.
Действие ревнивого любовника.
Ложь.
Люциен наблюдал за их действиями и нахмурился.
Гул заставил Кили снова встать на ноги, одеяло съехало и лужицей упало вокруг лодыжек.
— Вы парни наслаждайтесь своим воссоединением. — Она отыскала взглядом Торина, потом отвернулась. Он был напряженным, злым. Почему? Не важно. — Я встречусь с вами… когда-нибудь попозже.
Рука Торина метнулась к ней, пальцы сильно сжали запястье.
Люциен издал странный звук и потянулся к ней. Чтобы оторвать ее от Торина?
Кили подняла руку и призвала поток силы, который заморозил воина на месте. Или скорее, она попыталась. Шрамы Торина остановили ее.
Он взглянул на своего друга, и на какое-то мгновение, выражение его лица стало измученным.
— Это между Кили и мной.
— Торин, — позвал его Люциен, — отпусти ее.
— Не говори с ним так, — рыкнула Кили.
Только в этот раз. Потому… потому что она его пожалела. Сколько раз его друзья делали нечто похожее просто чтобы защитить кого-то от него?
Она могла догадаться… бесчисленное количество.
Должно быть это рвало его изнутри — когда люди, которые любят тебя, смотрят на тебя с таким ужасом.
Торин сосредоточился на ней, и если глаза — зеркало души, то его просто кипели угрозой.
— Ты остаешься здесь. Что если ты заболеешь?
Кили сглотнула. Ага. Это да. Единственное, что может быть хуже болезни — болеть в одиночестве.
Торин отпустил ее и потер место прямо над сердцем. Явный признак вины.
Торин прочистил горло и обратился к Люциену:
— Как там остальные? — Отвлек внимание от Кили.
— Я никому не сказал о том, что ты звонил, — признал воин со шрамами. — Пока нет. Сперва я хотел сам убедиться, что это действительно ты.
— Понятно.
— Тебя так долго не было. И столько всего произошло с момента твоего исчезновения. — Люциен потер затылок.
— Так долго? Меня не было лишь несколько недель, — сказал Торин.
— Нет. Несколько месяцев.
— В разных измерениях время идет по-разному, — объяснила Кили.
— Вот, черт, — выругался Торин.
— Воительница из Фениксов убила дочь Уильяма — Белую, — заговорил Люциен. — Она взорвалась тысячами мелких жучков, которые распространились по миру, заражая людей злом. Излишне говорить, что преступность резко поднялась.
Торин хрустнул челюстью.
— Что еще я пропустил?
— Кейн женился на Жозефине, королеве Фей, и она беременна.
Кейн… хранитель Бедствия.
Жозефина… звонок не прозвенел. Последнее, что слышала Кили, Феями правил хвастливый мужик.
— Кейн собирается стать отцом? Говорим о нереальном. — Торин нахмурился. — Как он не убьет своего ребенка? Последний раз, когда я видел мужика, ему на голову падала штукатурка, а лампочку коротило. И это еще был хороший день.
— Он больше не одержим, — объявил Люциен.
Торин медленно, с недоверием тряхнул головой.
— Он на самом деле пережил уничтожение демона?
Люциен кивнул.
— Да.
— Как?
— Жозефина. Она вытянула демона из его тела и исцелила поврежденный дух своей любовью, которая, определенно, является каким-то духовным лекарством.
Взгляд Торина метнулся к Кили.
Задается вопросом смогу ли я сделать то же самое для него?
Или когда она найдет Утреннюю Звезду.
— Что еще? — спросил Торин у своего друга.
— Талия забрала нашу крепость в Реальности Крови и Теней; согласно сделке, которую она заключила с Кейном — мы должны оставаться в стороне. Атлас и Ника, бог и богиня силы Титанов и Греков, переехали в город. Камео с Виолой еще не нашли, и никто ни слышал даже шепотка сплетен о том, где они могут находится. Анья все планирует нашу свадьбу. Как и Кейн с Жозефиной, Гидеон и Скарлет ждут своего первенца. Амун с Хайди обсуждают открытие приюта для сложных подростков. Джилли планирует вечеринку в честь своего перехода во взрослую жизнь и когда Уильям не впадает в убийственную ярость из-за смерти своей дочери, он наблюдает за Джилли с таким напряженным голодом, что все вокруг хотят выколоть ему глаза, а затем и себе.
Новости, казалось, ударялись в Торина подобно пулям, одна за другой.
Несколько имен Кили узнала. Уильям, жестокий, свирепый бессмертный таинственного происхождения был одним из приемных сынов Гадеса.
Он жил в преисподней пока Кили встречалась с Гадесом.
Он был бессовестным разбойником и соблазнял себе путь сквозь женское население. Замужнее население.
Он не беспокоился ни о чем кроме удовольствия — своего удовольствия — а его чувство юмора было столь же темным как черная дыра. Он смеялся каждый раз, когда убивал врага и улыбался каждый раз, когда наносил удар другу.
