Вышло довольно-таки коряво, с вычленением начала слова и выдавленной из себя ударной гласной. Буквы «п» и «е» вместо того, чтобы выстреливать в воздух, вылетали из полости рта будто звуки пробитой выхлопной трубы. Было похоже на натуральный дефект речи.
– У тебя проблемы с произношением, – пояснил Андрей, постепенно забывающий о целях, как своего путешествия, так и Лесиной речи.
– Ну, это неважно, – Леся улыбнулась своей голливудской улыбкой. – Не хочу материться на русском. Для меня это мерзко. В принципе, не вижу ничего плохого в русском мате, за исключением случаев, когда его употребляют взамен вводных слов, донельзя засоряя речь. Но и произнести долбанный мат не могу! Родители так приучили. А отучиваться непросто. Так что капэйн! – Леся повторила корявое колдовское ругательство. – Мне придется рассказывать тебе об акциях Павленского, которые мне противны, а тебе непонятны. Но, к сожалению, это нужно для полной картины.
Первой громкой акцией этого чудика был «Шов», когда он зашил себе рот на фоне Казанского собора. Призывы к гласности у него, видите ли. Потом была «Туша» – закатывание себя голяком в колючую проволоку ради протеста против якобы репрессивной политики властей в 2013. Не знаю, может репрессии какие и были, но в 2026 мне на них глубоко фиолетово. Да и не верю я, если честно, в подобное. 2013 год – не сталинские времена все-таки, чтобы на полном серьезе говорить о репрессиях. Но не в этом, собственно, суть. Апогеем сумасшествия этой якобы творческой личности стала акция «Фиксация», когда он разделся на людном месте и прибил свои обнаженные яйца к брусчатке на Красной площади. «Апатия, политическая индифферентность!» – кричал он в своих манифестах. Ага, конечно. Потом много еще чего было: отрезание мочки уха, поджог дверей на Лубянке и у французского банка.
Я слушала с омерзением. Но мне рассказывали, что он – один из столпов русского акционизма, наравне с Pussy Riot, танцующими непотребные танцы в храме, и Толоконниковой, устроившей оргию в биологическом музее Тимирязева. Видишь ли, Толоконникову могу и хвалить, и хаять, но, как известно, мир не делится на черное и белое. Так что не стоит винить меня в непоследовательности. Константин Александрович говорил, что Павленский – столь сильная творческая личность, что притягивал за собой свое окружение, превращая их в подобных себе Самсонов, удерживающих на своих плечах современный российский акционизм.
Насчет пробелов в исторических знаниях Леся не наврала. Но ее пробелы не ограничивались историей. Обращаясь в своей речи к библейским притчам, Леся путала персонажей, перевирая сказания. Вот только заметить этого не могла ни она, поскольку глупцу не заметна его глупость, ни Андрей, потому что он не слышал не только о Самсоне, но и о самой Библии. Конечно, Самсон обрушил дом на головы фимистивлян, разделавшись со своими обидчиками и с собой, а не удерживал здание на плечах, но поправить Лесю было некому. Зато оговорка по Фрейду, как говорится.
– Гражданская жена Павленского, Оксана, отрезала себе палец в надежде заслужить прощение у великого художника, то есть великого шарлатана, конечно. Не спрашивай, в чем она была виновата. В такие тонкости я не вникала. Константин Александрович говорил, что это непубличная акция, несущая в себе идею о всесильной любви. Любовь, видите ли, побеждает даже инстинкт самосохранения. Собственно, фу, – Леся скривила лицо и высунула язык, изображая рвотный рефлекс.
– Извини, что перебиваю, – заранее извинился Андрей, долго сдерживавший накапливающиеся вопросы. – Но все эти твои акции напоминают мне заключенного в картине художника из Мидлплэта и ваннаби, отрезающих себе части тел.
– Да, это тоже имело место быть, – согласилась Леся. – Художника я создала намеренно, чтобы высмеять весь этот напыщенный маниакальный акционизм. Даже рада, что тебе довелось с ним столкнуться. Ты ведь понял мою идею? Он был не художником и не колдуном в полной мере, а призраком, оправдывающим свои безумства искусством.
– Да-да, – закивал темноборец.
– Насчет ваннаби ты тоже попал в точку. Я прочитала статью на электронном ресурсе «Медуза». «Потерять ногу, найти себя» – кажется, так она называлась. Взяла некоторые образы оттуда. Знаешь, я впечатлилась, когда прочитала о людях с синдромом нарушения целостности восприятия собственного тела. Не то, чтобы впечатлилась в том смысле, что мне понравилось. Впечатлилась в том смысле, что меня это испугало.
Представляешь, существуют люди, которые хотят отпилить себе ногу, и ничего не могут с этим поделать! Они обладают полноценным телом, о котором многие лишь мечтают, и готовы от него отказаться, изувечив самих себя! У меня в голове не укладывается. Прочитала и ужаснулась. Словно посмотрела хороший фильм ужасов. Больше того, я прониклась проблемами этих людей. Собственно, профессиональная журналистика должна именно с такой силой колыхать души! Привлекать внимание к малоосвещенным проблемам современного человечества!
Но ты забегаешь вперед. Я создала Мидлплэт по другой причине.
