Андрей очнулся, лежа на животе лицом в землю. Ровно подстриженная газонная тимофеевка щекотала нос. Свербение в ноздрях заставляло ворочаться в поисках источника света. Взгляда на солнечный диск было бы достаточно, чтобы чихнуть.
Андрей повернулся на спину, но солнца над головой не увидел. Источником света служила однородная белая материя, замещавшая собой небо. Темноборец успел нарисовать в голове ассоциации с профессиональным оборудованием для фотостудий, прежде чем облегченно чихнул. То, чем было затянуто небо, напоминало студийные отражатели света.
«Если отражатели сверху, то солнце… снизу?» – нечаянно подумалось Андрею, и он неожиданно для себя обнаружил, что так все и было. Посредине простирающейся на 360° от одного до другого горизонта поляны на высоте не более метра от почвы вращался плоский огненный диск, лучи которого отражались на небе. Солнце испускало лучистую энергию не в стороны от окружности, как рисуют в художественных альбомах дошкольники, а вертикально вверх. Поднимаясь к небу, лучи расходились по законам рассеивания и создавали единое световое поле, ослепляющее глаза. Не меньшую резь в глазах вызывал солнечный диск, испускавший тысячи световых лучей.
Андрей отвернулся. Из его глаз продолжали струиться слезы. Темноборец рыдал всю дорогу от Железнодорожного до..
«Куда я попал?» – спросил себя темноборец, размазывая газонную грязь по заплаканному лицу. Место явно не походило на Лоустэйр, по преданиям, жаркий, как сковородка, покрытая раскаленной лавой. Ни тебе извергающихся вулканов, ни магмы, ни плачей и стонов обреченных внематериальных частиц. От унитаза и туалетной кабинки, установленных в Лифте между мирами не осталось и следа. Только бесконечный короткостриженый тимофеечный газон, изредка вспоротый небольшими кустами декоративной осоки. Ни одного дерева. Ни одного живого существа. Ничего, кроме тимофеевки.
А может, в Лоустэйре не так уж и плохо, как говорят? Во всяком, случае, Андрей не пытался попасть в Даунклауд, отчаянно вдавливая нижнюю кнопку Лифта между мирами. Его бы и не пустили, взвесив все сделанное им зло и добро. Может быть, это место – испытание одиночеством?
Андрей вспомнил свои попытки прислушаться к организму в лабораторном комплексе Карпатова и попытался их повторить. На этот раз тело послушно ответило на вопросы. Червей нет. Головной боли тоже. Ты излечился, Андрей. А вместе с червями ушли и гравитационные силы. Попробуй встать – ты почувствуешь такую легкость, будто способен взлететь к небесам.
Андрею не хотелось вставать. Он продолжал заниматься самоанализом. Ничего не болит. Нынешнее перемещение было совсем не похоже на болезненную мгновенную телепортацию. Что же такое тогда этот Лифт между мирами и какая она, мнимая гидравлика?
Вместе с болью ушли и мучительные переживания. Андрей почувствовал, что к нему возвращается способность рассудительно и хладнокровно мыслить. Проблемы Мидлплэта остались в Мидлплэте.
Расхлебывать кашу, заваренную Андреем, – теперь дело Турия, Джибли и Временного темноборческого правительства. Хотя, это жалкое правительство вряд ли просуществует долгое время после ядерного удара по Подмосковью. Какие же они глупцы! Наступили себе на хвост, предав народные чаяния. Боролись за ликвидацию ядерного оружия, а в итоге воспользовались им против самих себя.
Но какое это имеет значение за пределами Мидлплэта? Андрей принялся ощупывать руками газон вокруг своего тела. Ему казалось, что с минуты на минуту рядом с ним должна была появиться воскресшая Аня. Три Скрижали, собранные воедино, не просто запускали Лифт между мирами. Они выполняли самое сокровенное желание. По щучьему велению, по моему хотению, как во всех русских сказках!
«Ну же! Где Аня? Где я?» – вопрошал темноборец, касаясь руками покрытой росой тимофеевки.
– Неправильные вопросы, – ответил голос, прозвучавший над его головой.
Андрей вздрогнул и посмотрел наверх. Перед ним стояла курносая брюнетка лет шестнадцати, одетая в мешковатое серое платье и сиреневые резиновые сандалии. В голубых глазах девочки читался интерес, переходящий в азарт. Она предвкушала встречу с Андреем. Ей нужен был этот разговор даже более, чем ему.
– А какой вопрос правильный? – поинтересовался Андрей, присаживаясь на траве напротив возвышающейся над ним девушки.
– Ты должен спросить себя: «Кто я?», – ответила девушка, присаживая вслед за Андреем.
Андрей разглядел на лице девушки тоненький слой косметики – едва заметную пудру, подкрашенные тушью ресницы и обрамленные алой помадой губы. Она не выглядела вызывающе, хотя и отдавала дань современной моде. Скрытая под платьем фигура наверняка была изумительной в своей стройности.
Девочка выглядела слишком женственно для своих лет, но при этом не казалась состарившейся раньше срока затасканной девкой. В ней оставалось что-то девственно чистое, причем оставалось вне зависимости от того, была она девственницей или нет. Источаемое девушкой внематериальное свечение превращало ее в кусок солнца, оторвавшийся от вращающегося лучистого диска. Она была частью света, струящегося из отражателя.
