Темное дело полностью

— Значит, нет корта, — легко соглашалась Вероника. — Но бассейн есть. А я люблю бассейн!

— Но слева нам гораздо удобнее. Мы можем отдыхать в Зимнем саду. Это совсем рядом!

— А если взять каюту справа, вот здесь!.. — Вероника показала, где именно. — Будет почти то же самое расстояние. Я права?

— Давай все-таки возьмем каюту слева…

— Нет, ты мне скажи, Слава, я права?

— Ника!

— Скажи! — уперлась Вероника.

— Ну какая разница?! — начал сердиться Вячеслав Сергеевич. — Хорошо, ты права. Это тебя устраивает. Но каюту мы все равно возьмем с левой стороны!

— Борта, — улыбнулась Вероника.

— Что?

— С левого борта, ты хотел сказать…

— Да, да. Конечно… Так ты согласна? Ах, ты моя умница!.. — Вячеслав Сергеевич потянулся к ней.

— Нет, я не согласна!

— О, Боже! Но почему?!

— Потому!

— Аргументируй!.. — потребовал как мужчина Вячеслав Сергеевич.

— И не подумаю… А впрочем, пожалуйста…

— Так-так…

Вячеслав Сергеевич приготовился отпарировать любые доводы Вероники, но случилось другое.

— Мы возьмем каюту с правого борта, потому что я — правша! — засмеялась Вероника, но не по-доброму, как она обычно делала, а достаточно зло и обидно для Вячеслава Сергеевича. Он тотчас засопел носом и нахмурился.

— Это несерьезно!

— Я пишу правой рукой. И ем правой рукой, — продолжала издеваться Вероника. — Мне кажется, что этого достаточно!..

— Ника!

— Что, милый?

— Мы говорим серьезно…

— Абсолютно!

— Не перебивай меня, пожалуйста. — Вячеслав Сергеевич осторожно потрогал свой изящный, аристократический нос. — Этот глупый спор может далеко зайти… Поэтому предлагаю потянуть жребий. Ты согласна?

— Жребий?

— Да.

— А как?

— Это очень просто! — Вячеслав Сергеевич разорвал лист бумаги и только хотел было написать на них два слова — «левый» и «правый», как вдруг Вероника его остановила:

— Я сама!

Она протянула руку к бумажкам.

— Почему?

— Ты сделаешь пометку!.. Дай сюда!

— Как ты можешь такое подумать, Ника?!

— Я шучу!.. Дай сюда! — Женщина что-то быстро черканула на обеих бумажках и бросила их в пустую вазу, которая стояла на низком столе возле их кровати. — Вытягивай!

— Уступаю это право тебе…

— Давай вместе!

— Согласен!

Они засунули руки в вазу, нашарили бумажки…

— Читай! — приказала Вероника.

— «Правый!» — огорченно произнес Вячеслав Сергеевич.

— Эх, черт!..

— Здорово! Я так и знала! — Вероника захлопала в ладоши. — Моя победа! Моя победа!..

Что-то в ее голосе вдруг насторожило Вячеслава Сергеевича.

— А ну-ка покажи! — потребовал он. — Покажи свою бумажку!..

— Зачем? — Вероника быстро убрала руку за спину и незаметно бросила бумажку под кровать.

— Покажи!

— Ты мне не веришь? Значит, вот ты какой!..

— Ты обманула меня!

— Нет!

— Да!..

— Нет!

— Да. Да. Да… Покажи!

— Значит, ты мне не веришь? Значит, не веришь? — повторила несколько раз Вероника.

— Верю, верю… Показывай свою бумажку!..

— Ты меня не любишь! — вдруг серьезно сказала Вероника.

— Это ты меня не любишь! — запальчиво крикнул Вячеслав Сергеевич, но тут же опомнился и попросил прошения:

— Извини, Ника, вырвалось….

Однако было уже поздно.

На глазах женщины немедленно выступили слезы, она отвернулась и спрятала голову в высоких подушках. Мужчина попытался погладить ее, но женщина дернула плечом. Несколько смущенный Вячеслав Сергеевич отодвинулся от Вероники и бросил на пол буклет «Сафари».

Да, гори все синим пламенем! Стоит ли портить отношения из-за какого-то несчастного путешествия? Правильно, не стоит!..

Он еще раз посмотрел на Веронику, на ее красивые ноги, на крутой изгиб бедер, который едва прикрывал короткий китайский халат из натурального шелка, и его вдруг охватила волна нежности к этой странной, но до боли любимой женщине…

Разве мог он представить пять лет назад, что будет знаком со знаменитой на всю страну Вероникой Юрьевой?! Разве мог он помыслить, что будет с ней когда-то жить, и не просто жить, а жить счастливо?!

Впрочем, именно пять лет назад, когда только-только начиналась головокружительная карьера Славы Слащинина, и можно было мечтать о подобных чудесах. Но только мечтать. Правда — о чудесах…

В каждом из нас дремлет художник.

Нет, это не шутка.

И можно повторить еще раз — для тех, кто плохо слышит, дурно видит, отвратительно соображает, — в каждом из нас дремлет художник. В каждом!

Тут вся разница в том — как дремлет. И какой именно художник.

Дремать можно по разному (пусть не привязываются лингвисты и прочие языкознайки к этому простому глаголу!). Можно просто заснуть, чтобы проснуться со свежей головой. Можно заснуть тяжелым похмельным сном, и спросонок творить такие «чудеса», что мало не покажется!.. А можно и вовсе уснуть летаргическим сном лет, эдак, на триста. И самое неприятное — уснуть навсегда. Так что заснуть-то можно, вот проснуться тяжеловато. Потому и спят себе люди, и спят в них таланты. Спят себе тихонько, посапывают носами. Не хотят просыпаться, ну что тут с ними поделаешь!

Те же проблемы — с художниками.