Темное дело полностью

Молодых дворян встречали у ворот все обитатели замка, а на дорогу вышли целой толпой крестьяне, которым хотелось посмотреть на молодых людей, прославившихся своими приключениями на всю округу. Г-жа д'Отсэр долго обнимала сыновей и заливалась слезами; она не могла выговорить ни слова и бóльшую часть вечера находилась в каком-то радостном оцепенении. Когда близнецы де Симезы появились и соскочили с лошадей, у всех вырвался крик удивления — так поразительно они были похожи друг на друга: тот же взгляд, тот же голос, те же жесты. Оба совершенно одинаковым движением приподнялись в седле, перекинули ногу через круп лошади и бросили поводья. Они были одинаково одеты, и это еще более делало их настоящими Менехмами[26]. На них были суворовские сапоги, облегавшие ногу в подъеме, белые лосины, зеленые охотничьи куртки с металлическими пуговицами, черные галстуки и замшевые перчатки. Им недавно исполнился тридцать один год, и это были, как тогда говорилось, обворожительные кавалеры: среднего роста, но хорошо сложенные, глаза живые, с длинными ресницами и блестящие, как у детей, волосы черные, лбы высокие, цвет лица смугловато-бледный. Их речь была женственно-мягкой, и красиво очерченные алые губы изящно выговаривали слова. Их обхождение, более любезное и изысканное, нежели обхождение провинциального дворянства, свидетельствовало о том, что они получили благодаря знакомству с жизнью и людьми как бы вторичное воспитание, еще более ценное, чем первое, ибо оно придает человеку законченность. Мишю позаботился о том, чтобы в годы изгнания они не нуждались; они имели возможность путешествовать и были хорошо приняты при иностранных дворах. Старый дворянин и аббат нашли, что они несколько высокомерны, но в их положении это являлось, пожалуй, следствием благородного характера. Их отличное воспитание сказывалось даже в пустяках, а в любом физическом упражнении они обнаруживали безупречную ловкость. Некоторое различие между ними замечалось только в образе мыслей. Младший пленял своей веселостью, старший же — меланхолической задумчивостью; но этот чисто внутренний контраст открывался лишь после долгого и близкого знакомства.

— Ну как, дорогая, не быть всей душою преданным таким молодцам? — шепнул Мишю Марте.

Марта, любовавшаяся близнецами и как женщина, и как мать, ласково кивнула мужу и пожала ему руку. Слугам было разрешено поцеловать своих господ.

За время семимесячного отшельничества, на которое обрекли себя четверо молодых заговорщиков, они несколько раз вопреки осторожности выходили на прогулку — это было необходимо; впрочем, Мишю, его сын и Готар охраняли их. Когда Лоранса гуляла с ними в ясные ночи, настоящее сплеталось в ее душе с воспоминаниями о прошлой совместной жизни, и она поняла, что не в силах сделать выбор между двумя братьями. Ее сердце, пылавшее чистой и одинаковой любовью к обоим близнецам, раздваивалось. Ей казалось, что у нее целых два сердца. А два Поля не решались заговорить друг с другом о неизбежном соперничестве. Быть может, они все трое уже положились на волю случая? Это душевное состояние, несомненно, сказалось и в том, что она после мимолетного, но явного колебания взяла под руку обоих братьев, чтобы вести их в гостиную; рядом шли старики д'Отсэры, обнимая и расспрашивая своих сыновей. В это время слуги закричали: «Да здравствуют Сен-Сини и Симезы!» Лоранса, не покидая братьев, обернулась и обворожительным жестом поблагодарила за приветствие.