Сергей с трудом сдерживал переполнявшую его ярость. Марэ сначала унизил самого молодого из капитанов, а затем попытался сделать то же самое и с другими офицерами. Как бы то ни было, коммодор ринулся в контратаку и теперь уже не мог отступить. Брайант почувствовал явное облегчение. Что до других офицеров, то они не хотели привлекать к себе внимание в такой щекотливой ситуации, и только адъютант адмирала, капитан Стоун, проявлял неподдельный интерес ко всему происходящему и с мрачной улыбкой наблюдал за тем, как адмирал и коммодор пытались заставить друг друга отвести взгляд.
Адмирал уже не раз демонстрировал свою волевую натуру. Но сейчас он, возможно, не посчитал необходимым это делать, так как в лице своих главных офицеров ему важнее было иметь союзников, а не оппонентов.
— Капитан Брайант, вы можете сесть, — сказал он наконец, отводя взгляд. — Благодарю вас и ваших коллег за оперативную и эффективную работу. — Было заметно, что его настроение уже во второй раз резко меняется. Он выглядел усталым, словно конфронтация с офицерами не на шутку измотала его. — Мне кажется, что я не только не обозначил перед вами основные моменты нашей собственной стратегии, но и не разъяснил, как, на мой взгляд, будет развиваться эта кампания.
— Документ, который вы здесь видите, — Марэ указал на экран, чрезвычайно важен потому, что он отражает смену мировоззрения зоров. Это трудно уловить с первого взгляда. Как справедливо заметил коммодор Торрихос, текст, который мы видим, — не что иное, как поэтическое изложение мифологии зоров. Вместе с тем этот поэтический текст может быть использован как мировоззренческая установка и передан даже по официальным каналам.
Это фрагмент из поэмы «Элегия Вершины», где описывается одно из путешествий знаменитого героя зоров Цю'у, который послан Верховным Правителем А'алу на Равнину Презрения — скованный вечным холодом загробный мир, — чтобы отобрать некую реликвию у Коварного эсГа'у, заточенного там падшего ангела мифологии зоров. Путешествие Цю'у является частью высшего промысла, но вместе с тем это и проявление его собственной воли. Герой говорит об аЛи'е'ер'е, или «выборе направления полета», то есть он делает то, что предначертано свыше, но все же согласно своему собственному выбору. В приведенном фрагменте герой расстается с надеждой вновь увидеть мир живых и чувствует, как над ним веет Темное Крыло.
— Темное Крыло? — переспросил Сергей.
— Разрушительная сила. Темное Крыло не является ни добром, ни злом, оно попросту существует и искореняет все, что встречается на его пути. Соответствующее ему в литературном языке зоров слово эсХу'ур произносится с несколькими особыми интонациями, многие из которых недоступны человеческому восприятию. Отправитель данного послания, — Марэ вновь указал на экран, — в некотором смысле сравнил себя с Цю'у и, что более важно, сравнил нас с Темным Крылом. Мы впервые удостоились предстать как часть их космологии миропорядка, правда, в роли Разрушителя.
— Прошу прощения, — сказал Сергей, — но какое отношение все это может иметь к стратегии?
— Зоры являются фаталистами, — Марэ скрестил руки на груди, словно крепко стискивая себя. — Они во всем видят знаки и предзнаменования, их политика во многом определяется вещими снами Верховного Правителя. Если они отождествляют нас с Темным Крылом, то вскоре начнут предпринимать ответные действия. Чтобы подтвердить или опровергнуть свои предположения, они постараются испытать нас. Со своей стороны, мы должны делать все возможное, чтобы укрепить их веру.
— Адмирал, — вмешался в диалог Брайант, — значит, вы, предлагаете, чтобы мы вели эту кампанию, манипулируя религиозными заблуждениями зоров? Пробрались через какую-то лазейку в их религии?
— Это не вполне заблуждения, капитан Брайант, — Марэ наклонился вперед, упершись руками в стол. Над его головой на мерцающем экране светилось послание зоров. — Если зоры продолжат войну, а мы продолжим наносить им удары, то мы вполне будем соответствовать своей мифологической роли. Мы действительно станем Темным Крылом, разрушающим их расу.
За этой фразой последовала долгая пауза. Брайант, молодой еще человек, но вместе с тем сын и внук выдающихся флотоводцев, аккуратно сложил перед собой свои бумаги и накрыл их ладонями.
— Вы предлагаете ксеноцид, сэр.
— Да, это так, — спокойно подтвердил Марэ. — Но я не вижу другой разумной альтернативы.
— Можно прийти к обоюдному соглашению.
— Нет, — Марэ снова поднялся и указал на экран. — Вот кем они готовы считать нас сегодня. Это язык, на котором они говорят с нами. В соглашениях нет никакого прока. Не существует такого соглашения, благодаря которому они станут нас уважать и признают наши порядки. С прежними войнами покончено, теперь идет война за выживание. Вы понимаете, капитан? Или мы добьемся полной и абсолютной капитуляции зоров, или уничтожим их.
— Они никогда не сдадутся, — тихо возразил Сергей.
