Вилла, куда привезли Карташова, была секретным объектом Мухабарата на окраине Багдада. По периметру ее окружал высокий бетонный забор, гостевой дом был одноэтажным, с несколькими отдельными спальнями. Недалеко от дома располагалась вертолетная площадка, рядом с ней – батарея скорострельных зенитных пушек. В центре усадьбы было искусственное озеро, в котором плавали яркие декоративные рыбы. Рядом с озером в тени огромного платана иракские архитекторы построили беседку, увитую виноградом. Гости виллы во время застолья могли щипать виноград прямо с лозы. К прибытию Карташова в беседке накрыли роскошный стол, выставили целую батарею бутылок с заманчивыми этикетками.
Окончание лечения отмечали впятером: Карташов, Азиз, Эльза и две арабские девушки. Распорядителем за столом стал Азиз. По его знаку официанты подали дымящийся шашлык, приготовленные на углях бараньи ребрышки со специями, зажаренную на вертеле индейку, разлили по бокалам вино.
– Лев, – поднимая бокал, сказал Али, – после тяжелого ранения я бы посоветовал тебе ограничиться вином. Водку дома попьешь.
Карташов и Эльза сидели рядом, Азиз и девушки – напротив. Немка незаметно, под столом, положила руку на бедро Льву Ивановичу. Советский инженер намек понял.
Багдадская ночь сгущалась, стало прохладнее, небо украсили огромные звезды. Одна из них мигнула: «Все худшее позади! Расслабься и предавайся кейфу!» В разгар вечеринки Али понятным только мужчине жестом показал Льву Ивановичу: «Какую выберешь?» Карташов обнял Эльзу. Азиз кивнул и продолжил банкет. Примерно в полночь он и арабские девушки ушли, оставив Льва Ивановича и Эльзу вдвоем. Отменная еда, марочное вино и знак Путеводной звезды сделали свое дело – к Карташову вернулась мужская уверенность. Не обращая внимания на патрулирующих периметр виллы охранников, он занялся любовью с немкой прямо в беседке, около стола с почти нетронутыми яствами. Насытившись женским телом, Карташов затащил обнаженную Эльзу в озеро поплавать среди рыб. Потом они ушли в отведенную для Льва спальню и любили друг друга до восхода солнца. Эльза, с трудом сдавшая экзамен по русскому языку в средней школе в Магдебурге, как могла восхищалась неисчерпаемой мужской силой русского мужчины. Сказать, что Лев Иванович был счастлив, значит не сказать ничего. На вилле он понял, что «Тысяча и одна ночь» – это не название цикла сказок, а констатация факта – одна ночь может стоить тысячи ночей.
Третьего декабря, к семи часам утра, Карташова с выпиской из истории болезни, рентгеновскими снимками грудной клетки и портретом Саддама Хусейна доставили к Русскому городку. Лев Иванович, здороваясь с каждым встречным, пришел домой, устало рухнул на кровать и уснул, довольный жизнью и багдадской ночью, лучшей ночью в его жизни. В полдень из школы прибежала дочь. Отец и Лиля всплакнули после долгой разлуки и до вечера проговорили обо всем на свете. Про похороны матери Лиля не сказала ни слова.
На другой день Карташова вызвал Куратор.
– Рассказывайте! – приказал сотрудник КГБ.
– Что рассказывать? – не понял Лев Иванович.
– Все! От момента вашего ранения на ТЭЦ и до прибытия в Русский городок. Постарайтесь максимально подробно вспомнить, о чем вы говорили с кадровым разведчиком Мухабарата Али Азизом, какую оценку он давал политическому положению в стране, интересовался ли кем-нибудь из советской дипломатической миссии. Пошагово, не упуская ни малейших деталей, вспомните, как прошел визит Саддама Хусейна в госпиталь, не выглядел ли он больным или уставшим?
– Я не видел президента Ирака – лежал на кровати под капельницей с закрытыми глазами.
– Где портрет Хусейна? Дома? Завтра же привезите его.
Допрос длился несколько часов, но ничего существенного Куратор не узнал. На другой день комиссия из финансового отдела посольства осмотрела портрет Саддама Хусейна и вынесла решение изъять золотую рамку. Удивленному Карташову казначей посольства разъяснил:
– Рамку из золота 999-й пробы вы получили в дар от президента Ирака во время исполнения служебных обязанностей. В данный момент вы находитесь в Ираке не как частное лицо, а как откомандированный за границу специалист Министерства энергетики СССР. Согласно вашему контракту все подарки, полученные от официальных лиц Иракской республики, должны быть сданы в посольство. Если бы вы получили подарок от Саддама Хусейна как частное лицо, то могли бы оставить его себе.
Фотографию президента Ирака с дарственной надписью вынули из рамки и вернули Карташову. Портрет Саддама Хусейна для советского государства материальной ценности не представлял.
Пробыв дома неделю, Карташов вышел на работу – восстанавливать разрушенную бомбежкой ТЭЦ. От руководителя группы советских энергетиков в Ираке Лев Иванович узнал, что больше его за границу не выпустят. Даже в братскую Болгарию визу не дадут.
